Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
Он машинально пригнулся перед спуском в подземный переход.
Вот за это Бабкин и не любил метро. За низкий вход, о который рослому человеку лоб разбить как нечего делать. За толпу. За болванов, которых хлебом не корми, дай застыть на проходе, точно коза над пропастью. За толкотню и запахи. «Что за народ такой, – мрачно думал он. – Мужики не моются. А бабы, похоже, моются духами. Смердят так, что умри все живое. Хотя это они, наверное, делают, чтобы отбить вонь окрестных мужиков».
В метро он острее, чем где бы то ни было, чувствовал себя вытесняемым средой.
То ли дело Илюшин. «Порхает, как бабочка в райском саду!» В действительности Макар не порхал, а скользил со странной неуловимостью для взгляда: вот он в десяти метрах впереди, а вот опять слева, движется бок о бок с Сергеем. Казалось, он незримо взаимодействует с толпой и изменяет ее внутреннюю структуру. Каким образом? Бабкин понятия не имел. К чему ему были объяснения? Он вставал в фарватер за Макаром и наблюдал все своими глазами. Где сам он ломился, как медведь сквозь бурелом, под писк и вопли прищемленных зверьков, Илюшин бескровно протыкал, подобно игле, рыхлую ткань любой толпы.
– Я понял, – сказал Сергей, догнав Макара уже на платформе. – Тебя воспитывал косяк форели.
– Недавно ты утверждал, что я вылупился из яйца.
– Верно. Но потом тебя выбросили в воду. Ладно, давай пока выработаем тактику разговора с Давы-довым.
Однако выработать они ничего не успели. Поезд, набитый пассажирами, долго стоял на платформе, а затем дежурный объявил, что состав дальше не пойдет.
– Что-то случилось на линии, – сказал Макар. – Это может быть надолго.
Вокруг беспокоились, переговаривались и смотрели на часы.
– Придется на машине, – решил Бабкин, скрывая радость, и резво двинулся к выходу из метро.
* * *
Егор Давыдов оказался невыразительным человеком средних лет, с длинными залысинами и недовольно поджатыми губами. Куцый плащ смотрелся на нем нелепо, с претензией на французский шик. Подобных маленьких жучил Сергей недолюбливал.
– Мне интерес ваш не совсем понятен, – начал Давыдов, когда детективы представились. – Чего вы от меня ждете? Ведутся следственные действия. Разглашать подробности всем любопытствующим я не имею права. Дальше-то что?
Сергей, которого назвали любопытствующим, не дрогнул ни единой жилкой. Главное было – перестроиться, понять, что перед тобой не свой в доску брат-сыскарь на неплохой должности, а чужеродный хмырь, и ждать от него ничего хорошего не приходится. Как только он это осознал, все остальное стало легко. Он сделал едва уловимое движение, незаметно выдвигая Макара на первый план.
У них давно была выработана собственная система сигналов. По умолчанию беседу со следователями обычно вел Сергей – как человек с невидимой, но вполне ясно читаемой печатью клана. Однако с Давыдовым все это оказалось бесполезным.
– Просто чтобы исключить недопонимание, Егор Иванович, – вступил Макар. – Нас нанял Ян Боричев. По его словам, у него были теплые отношения с мальчиком. Боричев уверяет, что нашел к нему подход. Поэтому в побег Серафима он не верит. Наша основная задача – отработать его версию, ни в чем не мешая вам. Мы специализируемся на поиске пропавших людей, но практически никогда не соглашаемся разыскивать детей.
– Это почему же? – осведомился Давыдов.
– Потому что вы справляетесь с этим лучше нас. Нет смысла. Мы не вытягиваем деньги из клиентов. Мы выполняем свою задачу: ищем их близких.
В этом месте Давыдов мог бы добавить: «И зарабатываете на этом». Что сразу показало бы направление для дальнейших действий. Но Давыдов молчал.
Налетел порыв ветра, однако Илюшин не поднял воротник пальто. Он стоял перед следователем, на ступеньку ниже, чтобы быть одного с ним роста, и едва заметно ежился. «Ай молодец», – восхитился Сергей. На промозглом ветру, без шапки, с этими своими взъерошенными волосами и чистосердечным взглядом Илюшин был похож на студента. Такого, к которому по необъяснимой причине благосклонны преподаватели, а однокурсники относятся любовно-снисходительно, прощая ему легкость в учебе за обаяние и веселый нрав.
«А потом выясняется, что именно он среди них – единственный гений».
В том, что говорил Илюшин, не было ни слова лжи. К розыску детей следственные органы всегда относились серьезно. Семьдесят процентов всех исчезнувших людей приходится на города. А город – это камеры наблюдения. Это вышки сотовой связи, при помощи которых можно определить местоположение с точностью до нескольких метров. У частных лиц нет доступа к этим данным. Сергей с Илюшиным всегда действовали в обход правил, а если называть вещи своими именами, – нарушая их. Они попросту покупали нужную информацию. Законопослушный Бабкин в этом случае шел на сделку с совестью, потому что найти пропавшего человека было важнее, чем соблюсти букву закона.
Долгое время даже следователи до решения суда не имели возможности получить информацию о последних звонках с телефона пропавшего и о том, где его запеленговали. Норма права катастрофически отставала от реальности. На получение разрешения уходили не часы, а сутки. Могла пройти неделя – бесценное время, выкинутое на проволочки. Бабкин считал эту норму прямым вредительством.
Все поменял закон об упрощении поиска пропавших детей. Сотовые операторы по-прежнему не выдавали информацию никому, кроме полиции. Об этот запрет бессильно бились волонтеры и родственники пропавших. А вот следователи получили карт-бланш. Доступ к системе городских камер у них уже был. Теперь к нему добавился быстрый доступ к геолокации.
– Ну ищете – и ради бога. Я здесь при чем? То эти вон лезут под руку… А теперь еще вы.
Бабкин понял, что речь о волонтерах. Давыдов уравнял сыщиков с теми, кто мешает работать. Это было неприятно, и Сергей, хмуро разглядывая гонористого следователя, вспомнил фразу из времен своей службы: «Каждый штопаный гондон мнит себя дирижаблем».
– Мы не станем мешать, – заверил Макар. – Со своей стороны обещаем, что будем делиться информацией.
Давыдов обидно засмеялся.
– Ты совсем уж за идиота меня не держи. Вам деньги платят за результат, а не за процесс.
– За процесс тоже, – спокойно возразил Макар. – Но дело не в этом. У нас почти нет шансов найти мальчика. Нас всего двое. Даже с привлечением дополнительных людей – максимум четверо. Все, что мы можем, – это помочь следствию. Зато у нас есть свои преимущества. Мы не связаны жесткими регламентами. Мы намного мобильнее, чем вы.
Давыдов ухмыльнулся:
– А клиенту ты, конечно, так и сказал: мол, ничего не гарантирую, перспектив не вижу.
Вместо ответа Илюшин молча достал из кармана телефон и открыл приложение. Нажал кнопку воспроизведения – и из динамиков послышался его голос:
«– Ян
