Кэрол Дуглас - Железная леди

– Ах! – Годфри развел руками, показывая, что сдается. – Бесполезно спорить с автором обсуждаемого документа. Возможно, я вижу тайный умысел на пустом месте. Значит, теперь ты убеждена, что доктор Уотсон Шерлока Холмса, если он окажется доктором Уотсоном Квентина Стенхоупа, – бессердечный обманщик и лживый пособник, который не стоит того, чтобы его спасать?

– Если мы будем скупиться на благодеяния, рассуждая о том, кто их достоин, возможно, у нас не останется объектов для наших забот, – категорично заявила я. – И раз уж Квентин полагает, что стоит рисковать жизнью ради человека, который спас его в Афганистане, я постараюсь только содействовать этому мероприятию. Кроме того, я убеждена, что доктор Уотсон из Афганистана почти десятилетней давности никогда не ступал на Бейкер-стрит, если не имел для этого невинных, не связанных с нашим делом причин. Он может вовсе находиться вне Лондона или даже за пределами Англии.

– Тогда нам только остается проверить твое утверждение, если можно так выразиться, – вряд ли можно назвать столь уверенное мнение лишь теорией.

– Утверждение – хорошее, решительное слово, которое не подразумевает никакой неразберихи. Итак, когда состоится наша первая вылазка?

– Сначала нужно будет выполнить два отдельных задания.

Я мгновенно стала серьезной, потому что слово «задание» неизменно заставляет меня собраться.

Годфри улыбался, и выражение его лица поразительно напоминало лукавую гримаску Ирен.

– Мне необходимо удалиться в свой люкс и произвести изменения во внешности. Полагаю, моя женушка снабдила тебя всем необходимым, чтобы немного замаскироваться?

Я достала из верхнего отделения чемодана длинную и густую черную вуаль, обильно покрытую велюровыми мушками:

– Неэффективно, если хочешь видеть, но очень подходит для траура – или для того, чтобы самой не быть увиденной.

– Отлично, Нелл. Думаю, самое время взять фирменную бумагу отеля и написать записку семье твоей бывшей хозяйки миссис Тёрнпенни, как ты считаешь?

– Тёрнпенни уехали с Беркли-сквер в Индию, – возразила я. – Не представляю, где они могут сейчас жить.

– Я имею в виду родственников самой миссис Тёрнпенни – Стенхоупов.

– Стенхоупы с Гросвенор-сквер – семья Квентина? Ты предлагаешь мне обратиться к ним по прошествии стольких лет? Я ни разу с ними не встречалась.

– Но ты недавно встретила их сына, что может представлять для них интерес, если сам Квентин еще не вернулся в Англию и не объявился дома. Просто пошли им записку, объясни свою прошлую связь с семьей и вырази желание посетить их, чтобы сообщить информацию об их сыне и так далее. В Темпле ты составляла подобные сообщения для меня бесчисленное количество раз, дорогая Нелл. Почему эта идея заставила тебя побледнеть?

– Они… люди с положением. Я не могу вмешиваться… они меня не примут.

– Ты, как всегда, себя недооцениваешь, – заметил Годфри с улыбкой. – Просто напиши записку, и мы отнесем ее на стойку отеля, чтобы посыльный доставил ее. И не смотри так испуганно! Даже Шерлок Холмс не сможет разобраться в тайне, не сунувшись туда, где его не ждут, – вспомни его внезапный приезд в Брайони-лодж.

– Да, вот уж была наглость. Хорошо, я напишу Стенхоупам, но не могу гарантировать ответ.

– Разве может кто-нибудь дать гарантии в таком непредсказуемом мире, Нелл? – весело произнес Годфри и покинул мою гостиную.

Следующие полчаса я провела, пытаясь набросать несчастную записку. Несколько вариантов валялись смятые в корзине для мусора – печальный расход прекрасной бумаги отеля «Браун», чрезвычайно тонкого кремового пергамента. Наконец закончив, я с трудом прикрепила к шляпке маскировочную вуаль от Ирен – процесс потребовал использования нескольких коротких шляпных булавок и большого количества уколов моих бедных пальцев. Я была готова выступить в роли частного сыскного агента, но пока это занятие не вызывало у меня большого воодушевления.

Когда Годфри постучал в дверь, я ее открыла в не слишком хорошем настроении. То, что я увидела, явно не могло его поднять.

– Годфри, ради всего святого, что ты с собой сделал?

Адвокат прошел мимо меня и наклонился, чтобы посмотреть на себя в маленькое овальное зеркало около двери:

– Я сбрил усы. Это изменило мою внешность?

– Действительно изменило! И не уверена, что в лучшую сторону.

– Думал, тебе не нравится растительность на лице мужчин.

– Да… но к твоей я привыкла, и в конце концов, это были только усы. Ох, что же скажет Ирен? – Я неожиданно вспомнила об интимном эффекте усов и ужасно покраснела.

– Выясним, когда вернемся в Париж. А пока могу поздравить себя с этой идеей. По крайней мере, я достаточно изменил свое обличье, чтобы обмануть Шерлока Холмса, если мы его встретим, хотя сомневаюсь, что он вообще обратил внимание на мою внешность, – сухо добавил Годфри.

– Ты собираешься встречаться с этим человеком? Если честно, Годфри, у меня нет ни малейшего желания снова к нему приближаться. Он меня просто пугает.

– Человек, с которым я собираюсь встречаться, – это доктор Уотсон, которого я никогда не видел даже краем глаза и в чьем существовании и точной связи с Холмсом даже ты не можешь быть уверена. Возможно, он лишь плод воображения Ирен или ширма, которую Холмс использует для удобства, когда дает объявления в колонке происшествий, как знать?

– Третий мужчина, который сопровождал мистера Холмса и короля в Брайони-лодж, вполне мог быть…

– «Мог быть» – не доказательство. Придется проникнуть на Бейкер-стрит, чтобы проверить нашу теорию, и мы должны быть готовы обвести вокруг пальца хозяина-детектива. Теперь, когда ты надела шляпку с вуалью, а я избавился от усов, мы перестали походить на себя, верно? – Годфри наклонился так, что наши с ним лица отразились в зеркале.

– Я выгляжу как ее величество в трауре, – недовольно пробормотала я из-под слоев вуали, – а ты… – теперь, когда Годфри был чисто выбрит, меня вдруг поразило такое сходство, – … ты куда красивее Шерлока Холмса.

Годфри отшатнулся, будто его укусила змея, посчитав такое сравнение слишком обидным. Однако оба они были ростом более шести футов, темноволосыми и одного возраста. Если бы оба надели цилиндры, то хватило бы художника со средними способностями, чтобы заострить нос Годфри, сделать погуще брови и достоверно воспроизвести выражение лица знаменитого детектива, – и тогда из адвоката вышел бы отличный Шерлок Холмс! Я не смогла удержаться от улыбки, заметив неудовольствие Годфри. Он частенько безобидно подтрунивал над моими строгими нравственными принципами, пусть теперь сам помучается из-за того, что я обнаружила его определенное сходство с человеком, соперничающим с Ирен в профессиональном плане.

Я отдала Годфри записку, адресованную супругам Стенхоуп с Гросвенор-сквер, и одарила его самой открытой улыбкой:

– Ну что, теперь можно отправляться?

Годфри подал мне руку, и мы спустились в холл, по пути заглянув в его номер, чтобы забрать шляпу, трость и перчатки. Человек за стойкой заверил нас, что записка будет доставлена до полудня. Я с сожалением проследила, как она уплывает у меня из рук. Невинное послание могло привести в движение многие скрытые механизмы. Возможно, Квентин не желает, чтобы его семья знала о его возвращении. Или, возможно, ему не хочется, чтобы они знали о нас. Но, по крайней мере, без Ирен мы с Годфри действовали последовательно и логично, а не бросались головой в омут под влиянием одних лишь инстинктов и бравады.

Вдруг я с некоторым удивлением услышала, как Годфри называет кучеру адрес:

– Музей восковых фигур мадам Тюссо на Мэрилебон-роуд.

– Годфри, почему мы едем в это ужасное место?

– Музей недалеко от Бейкер-стрит и до недавних пор находился в доме по этой улице, – ответил он.

– Полагаю, можно найти множество похожих, но менее мерзких заведений.

– Но ни одно из них не привлекает столько туристов. Посещение этой достопримечательности позволит нам осмотреть окрестности, прежде чем мы сконцентрируем внимание на нашей цели в доме двести двадцать один «бэ». Подозреваю, даже великий Холмс сначала пошел на разведку в постоялый двор на Серпентайн-авеню, когда шпионил за Ирен.

– Годфри, мне казалось, что тебе он тоже не нравится.

– Так и есть. Как он мне может нравиться? Он пытался выманить у Ирен ее единственное средство защиты от короля; потом он вместе с Вильгельмом хотел ее найти, несмотря на все ее попытки избежать встречи. В дополнение ко всему, вопреки твоему мнению, подозреваю, он знал о Бриллиантовом поясе и надеялся его заполучить. Не могу вспомнить ни одного хорошего поступка, совершенного этим человеком, за исключением того, что после объявления о нашей смерти он промолчал о нашем с Ирен спасении. Но даже тогда он мог иметь какой-то корыстный мотив. В конце концов, он работает за деньги. Ирен же предлагает свои… исследовательские услуги бесплатно.