Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

Бимбо встал за стулом и повернул его так, чтобы Альтаграсия сидела лицом к двери.

– Пусть он войдет и увидит ее, – сказал он. Говорил он низким голосом, что напомнило мне голос рыбы. Мне это не понравилось.

Мы с Полом отправились на кухню, выбрали ножи для себя. Если ты знаешь, что у того, кто войдет в дверь, будет пистолет, то нож в руке кажется несостоятельным, бесполезным. Эта ситуация дала мне понимание того, что говорят люди о применении ножей в перестрелке.

Мы внимательно смотрели в окно. Из окна мы могли видеть кровь Таво на тротуаре в полуквартале от нас. У меня снова слезы навернулись на глаза. День стоял жаркий, на улице никого не было. И за это спасибо.

– А что будет, если?..

– Не думай о том, что будет, – сказал Бимбо Полу. – Вообще ни о чем не думай. Сосредоточься на том, чтобы убить того, кто войдет в дверь. А теперь давайте помолчим, чтобы они не услышали нас… и закрой ее долбаный рот. Я хочу, чтобы она и пискнуть не могла.

Пол встал за Альтаграсией и накрыл ее рот ладонью. Мы с Бимбо стояли по разные стороны двери. До нас откуда-то издалека доносились звуки трафика. Приглушенный плач Альтаграсии был едва слышен под рукой Пола. Я посмотрел в окно и увидел собаку, вылизывающую кровь Таво.

Потом мы услышали стон лестничных ступенек. Громкий. И голоса. Они спешили. Их было минимум трое.

– Альтаграсия?

Это наверняка был голос Рафы. Брата Альтаграсии. Человека, который убил Хавьера и вырезал его глаза. Человека, который нарисовал веве на моей двери и оставил мою мать лежать в луже крови на полу. Он наверняка войдет первым. Я был готов всадить в него мой нож. Этот ублюдок заслужил это и много чего похуже.

– Альтаграсия?

Они подошли еще ближе. Конечно, это мудло сообщает о своем прибытии. Он был любителем. Он даже на все дела ездил на одной и той же машине.

Дверь открылась. В комнату вошел чернокожий человек с бритой головой. Следом за ним шли еще двое. Первый человек поднял пистолет, навел его на Пола.

– Отпусти ее! – В его голосе слышались паника и злость.

Пол присел, спрятался за Альтаграсией, используя ее, как щит. Рука человека задрожала, но через секунду он нажал на спусковой крючок. Звук выстрела заполнил дом. В ушах у меня зазвенело.

Мгновение спустя на крючок нажал Бимбо. Левая часть головы чернокожего выпала в сумрак вокруг нее.

Двое других смотрели на Бимбо широко раскрытыми глазами с искаженных страхом лиц.

Бимбо нажал на крючок еще два раза. Два новых взрыва, каждый следующий звучал тише для моих ушей. Я не видел, в каком месте пули вошли в плоть, но в цель они попали. С такой близкой дистанции промахнуться было невозможно. Один из них упал, и его молчание говорило о многом. Другой согнулся пополам, выкрикнул что-то и ухватил себя за левое плечо.

Рядом с этим человеком появился Пол. Как и в прошлый раз. Привидение. Безмолвный призрак. Сверкнувшее на миг полотно ножа вошло в шею человека. Он снова попытался вскрикнуть, но этот звук утонул, словно в засоренном водостоке. Я посмотрел вниз. Лицо лежащего человека наполовину было покрыто кровью. Пуля попала ему в голову.

Я посмотрел на Рафу. В височной части его головы виднелась дыра. Он был мертв. Отрада для души. Правую руку он выкинул перед собой, словно тянулся к сестре. А может быть, он тянулся ко всем нам, как это делают умирающие, пытаясь всех забрать с собой в поглощающую их темноту. На внутренней стороне его вытянутой руки я увидел татуировку, парящие символы. Я сразу же узнал их. Веве барона Самеди. Тот самый, что нарисован на моей двери. Тот же, что на стене. Тот же на гаражной двери Хавьера. На двери Пола. Определенно все это было делом его рук, и я радовался тому, что он мертв.

– Он… он убил ее, – сказал Пол. Я не сразу понял смысл сказанного им. Потом я посмотрел на Альтаграсию. Она сидела, ссутулившись на стуле, руки ее висели по бокам. Кровь впитывалась в футболку Бимбо, темнила ее.

Она не заслужила такой смерти.

– Уебывайте отсюда, – сказал Бимбо.

– Что? – переспросил я.

– Мы стоим в гребаной комнате, где лежат пять трупов. Никакое объяснение случившегося не позволит всем нам избежать тюрьмы, Гейб.

– А ты? – спросил я.

Бимбо навел на нас пистолет. Он улыбался.

– Идите, а то перестреляю вас нахер, – сказал он. – Пяти тел более чем достаточно.

Пол ухватил меня за плечо. Крепко ухватил. Я тронулся с места. Мы вышли из дома Бимбо.

Кровь Таво оставила след на лестнице. Но след на тротуаре был заметнее. Я снова отвернулся, чтобы не видеть его.

– Я тебе напишу, – сказал Пол и обнял меня на прощанье.

Дальше мы пошли каждый своим путем. Быстро пошли. Я ждал, что вот-вот раздастся вой полицейских сирен. Но никакого воя не раздалось. Всем было насрать.

48. Гейб

—

Мучительный звонок

Все будет хорошо

Лучший из нас

Надлежащие похороны

Громадный пугающий знак вопроса

Сообщение пришло в 22:01. ВСЕ ВОПРОСЫ РЕШИЛ ПОМОГЛИ ЛЮДИ ДЯДЮШКИ РЫБЫ СЫТЫ БЕРУ ПОД СВОЙ КОНТРОЛЬ

Я позвонил ему. Он не ответил. Я позвонил еще раз. Ответил он на третью попытку.

– Я у сеструхи, Г, – сказал он. Я слышал на заднем плане стрекот кузнечиков и кваканье лягушек. Он был на природе – не в доме.

– Ты отвез Таво рыбам?

– Да. Я взял…

– Ты спятил?

– Я поехал туда с… парой ребят моего дядюшки. Мы какое-то время не встречались, не видели друг друга. Может, они еще даже не знают про Папалоте. Мы быстро все провернули. В фургоне. Я забрал всех. Я сказал им, что Таво – не еда. Я попросил их взять его к себе домой и сделать все то, что они делают со своими мертвецами. Я думаю, Таво это понравилось бы. Все будет в порядке, чувак, – сказал Бимбо. – Всем насрать. Помнишь? Им было насрать, когда речь шла о моей матери. Или о Хавьере или о Кимбо, помнишь? Им насрать на Ла-Перлу или на каких-то исчезнувших доминиканцев. Исчезнувшие были призраками, а люди особенно безразличны к призракам. Ты читал последние новости? Пропали сотни людей. Тысячи мертвы. Больницы переполнены. Никто не будет этим заниматься.

Может быть, нам эта история сойдет с рук.

А может быть, и нет.

Время покажет.

– А что, если нас спросят про Таво?

– Чувак, ты настоящий пуэрториканец! – сказал Бимбо.

– И?