Маска тишины - Наталья Николаевна Тимошенко
— Что именно тебе кажется интересным? — раздраженно поинтересовалась Лу. — Где мы?
— Думаю, это Венеция. Каннареджо, судя по кладке.
— И как мы тут оказались?
— Это зазеркалье, — произнесла Лина. — Или прошлое. Я не знаю.
Она стояла рядом со Стефаном, но будто и не совсем. Пространство за ее спиной все еще подрагивало прозрачной рябью, сквозь которую едва угадывались очертания дубового стола и потухших свечей в кабинете. Лина была бледной, как смерть, и казалось, что она из последних сил остается в сознании. А за ее спиной виднелась еще одна фигура, куда более подходящая обстановке: девушка в длинном черном платье, с распущенными волосами и сумасшествием во взгляде.
«Кьяра Циани», — догадалась Лу.
Здесь, в своем времени, она выглядела пугающе реальной. Однако дождь не мочил ее волос, капли пролетали сквозь нее, но взгляд, устремленный в конец переулка, был таким острым, что Лу невольно проследила за ним.
Из-за угла, тяжело опираясь на трость, вышел человек. Он был укутан в тяжелый плащ, полы которого волочились по грязи, а лицо скрывал капюшон. Мужчина шел быстро, несмотря на хромоту, и прижимал к груди какой-то сверток, завернутый в темную мешковину.
Прежде, чем Лу успела бы задать вопрос, кто это может быть и почему на него так смотрит Кьяра, из-за того же угла показалась еще одна фигура, на этот раз женская. Она шла осторожно, оглядываясь по сторонам, но все время бросая взгляды на мужчину впереди, что давало понять: она следит за ним. С такого расстояния рассмотреть девушку было сложно, но Кьяра внезапно дернулась вперед и шевельнула губами. Никто не услышал ни звука, но по губам все прочитали — Алессандра.
— Алессандра? — тихо переспросил Стефан. — Алессандра Сальвиати? Ты уверена?
Кьяра кивнула.
— Нужно проследить за ней, — решила Лу, тоже порываясь выйти из укрытия.
— Идите без меня, — сказала Лина. — Похоже, я держу портал или что бы это ни было. Я не могу пойти с вами.
Спорить никто не стал. Должно быть, Стефану тоже не терпелось последовать за странной парочкой.
— Мы скоро, — заверил он.
Кьяра, будто получив разрешение, сорвалась с места, скользя над мокрыми камнями, как черная тень, и Лу со Стефаном ничего не оставалось, кроме как броситься следом за ней вглубь чужого, мертвого прошлого. Они следовали через лабиринт узких улочек, не зная, видят ли их обитатели города, но на всякий случай стараясь не попадаться им на глаза лишний раз. Город был враждебным: из окон на мостовую выплескивались помои, под ногами хлюпала жижа, а дождь превращал старые стены в мокрые, холодные преграды. Кьяра скользила впереди — бесплотный сгусток ярости, не оставляющий ряби на лужах.
Мужчина остановился у неприметной двери, обитой проржавевшим железом. Прежде чем войти, он оглянулся. Алессандра вжалась в мокрую стену, и ее преследователи сделали то же самое. В свете тусклого факела лицо мужчины показалось Лу изможденным, почти серым, но в глазах горел тот же алчный огонек, который она видела у скупщиков краденого в подворотнях современной Москвы.
Мужчина наконец открыл дверь и проскользнул внутрь. Алессандра тут же выбралась из укрытия, прижалась лицом к окну, стараясь разглядеть то, что происходит внутри. Лу прежде, чем подумать, сделала то же самое. Успела услышать лишь приглушенное шиканье Стефана, но останавливаться было поздно. Тем не менее Алессандра никак не отреагировала на ее появление, и потому пару секунд спустя рядом оказался и Стефан. Кьяра остановилась чуть позади, будто ей не нужно было приближаться, чтобы все видеть.
Это явно была мастерская, но она больше напоминала анатомический театр. Повсюду на полках застыли лица — белые, безглазые гипсовые слепки, похожие на отрубленные головы.
— Вы опоздали, маэстро, — раздался сухой голос из глубины комнаты. — Я жду вас уже почти час.
У массивного стола, освещенного канделябром, стоял человек в богатом темном камзоле. Он медленно снимал тонкие кожаные перчатки. На столе перед ним лежало безжизненное тело молодой девушки. Покойница была полностью обнажена, никаких ран на коже не было видно.
— Меня задержали Кастелини, — ответил вошедший. — Заказ на две моретты, для обеих девиц.
— Что ж, в таком случае, поторопитесь. — Мужчина коснулся щеки покойницы длинным пальцем. — Лихорадка не успела испортить черты. Снимайте форму немедленно, пока плоть не начала оседать. Маски из этой формы будут стоить целое состояние.
— Это Вальтерра! — тихо произнес рядом Стефан.
— А второй? — шепотом спросила Лу.
— Не знаю. Но похож на лекаря.
Вальтерра тем временем уже возился с чашей, в которой замешивал густой белый состав.
— Прошлый заказ… — произнес он минуту спустя. — Девица из дома Морозини выбросилась из окна через неделю после карнавала.
— Издержки производства. — Лекарь цинично пожал плечами. — Я выписал ей настойку опия, но она оказалась слишком слаба духом, а родители вовремя не позвали меня снова.
— И все же на вашем месте, Моранди, я был бы аккуратнее. Пойдут слухи.
— Вы создаете спрос на безумие, я продаю облегчение, — припечатал Моранди. — Мы — идеальные партнеры, пока не лезем в дела друг друга.
Алессандра отпрянула от окна, прижала ладони к щекам.
— Антонио был прав, — с ужасом прошептала она. — Он во всем был прав! Пресвятая Дева, что же они натворили!
Алессандра отступила еще на шаг назад, а затем резко развернулась и бросилась в ту сторону, из которой пришла.
— Что происходит? — непонимающе спросила Лу.
А вот Стефан, казалось, все понял.
— Вальтерра делал не просто маски, — прошептал он. — Он изготавливал их на основе посмертных.
— Посмертных? — переспросила Лу, снова поворачиваясь к окну, где лекарь покрывал лицо мертвой девушки какой-то полупрозрачной массой, а Вальтерра стоял рядом с чашей. — В смысле?
— В прямом. Эта традиция известна еще со времен Древнего Рима. Существовала она и в Венеции семнадцатого века, хоть и не сильно афишировалась. С лица умершего снимали слепок в первые часы после смерти, пока черты еще сохраняли форму. Обычно для памяти, для семьи, как замена портрету. Но здесь… — он запнулся и поморщился. — Здесь это не память.
Моранди закончил смазывать лицо девушки и отступил от стола, уступая место Вальтерре.
— Видишь, лекарь смазал кожу жиром, чтобы гипс не прилип. Сейчас Вальтерра сделает гипсовую маску, а затем на ее основе будет создавать свои известные моретты. Посмертная маска фиксирует не выражение, а момент: последнее состояние человека. Страх, боль, пустоту — все, что было в нем в миг смерти. Если верить трактатам того времени, считалось, что такая форма удерживает «отпечаток души». Особенно если
