Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович
Я вытащил из нагрудного кармана её записку. Ровный быстрый почерк, столбик номеров. Секретарь отца. Ресепшен выставочного комплекса. И гостиница, где они с отцом должны были остановиться.
Я набрал гостиницу.
— Добрый день. — Голос на том конце был вежливый, гладкий, гостиничный. — Чем могу помочь?
— Здравствуйте. Я разыскиваю вашу гостью, она заселялась вчера. Кац. Екатерина Кац.
Короткая пауза, шорох клавиш.
— Простите, как фамилия?
— Кац. Екатерина.
Снова шорох, дольше.
— Нет, — сказал голос наконец. — Сожалею, но гостья с такой фамилией у нас не заселялась. Ни вчера, ни на эту дату вообще. У нас нет брони на это имя.
— Вы уверены? Может, на фамилию отца, на род…
— Я проверил по всем бронированиям, — терпеливо ответил голос. — Кац не значится. Заселения не было.
Я медленно опустил телефон.
Катя не доехала до гостиницы. Или не собиралась. Или поехала вовсе не туда, куда сказала мне на рассвете, целуя меня сонного в висок.
Холодок под рёбрами сделался плотнее. Но я загнал его поглубже. Одно за раз. Сейчас — Ксюша, она здесь, она рядом, она живая зацепка, которую можно успеть схватить. Катя… с Катей разберусь, как только размотаю это. Двух пожаров одновременно не тушат — кидаешься к тому, что ближе горит.
И всё же был ещё один звонок, который сам просился под палец прямо сейчас.
Я набрал Демида.
Он ответил сразу, на первом же гудке, будто держал телефон в руке.
— Крайонов. — Голос чуть удивлённый. — Не ждал. Чем обязан в такую рань?
— Что ты сделал с Ксюшей. — Я не спрашивал. Я цедил это сквозь зубы, и злость, копившаяся всю ночь, наконец нашла, куда вылиться. — Она пришла ко мне ночью, не в себе, в бреду. Ты её увёл к себе, ты за неё отвечал. Что ты с ней сделал, Демид, почему она в таком состоянии?
На том конце повисла пауза.
— Стоп. — Голос Демида изменился — не испуганно, а недоумённо, как у человека, которого спросили о том, к чему он не имеет отношения. — Ты вообще о чём? Какой бред? Что с ней?
— Не строй из себя идиота. Она работала на тебя. Ты её настроил против меня и уверял, набивался в пару, сидел а ней в ресторане.
— Сидел, — согласился он холодно. — И что? Крайонов, я тебе сейчас одну вещь скажу, а ты её переваривай как хочешь. После того ужина в ресторане, после которого она дала мне от ворот поворот, я её не видел. Ни разу. Она мне отказала. И зачем мне навязываться той, кто не хочет меня видеть?
— И ты даже не установил за ней слежку? — Я бил наугад, но по тому, как он осёкся, понял, что попал.
Демид помолчал.
— Было такое, — произнёс он наконец, нехотя. — Пару дней мои люди за ней приглядывали. После такого отказа… скажем так, мне было любопытно, куда она денется и к кому. Только толку с той слежки вышло — ноль. Она маг иллюзий, Крайонов, ты не хуже меня знаешь. Она поняла, что за ней ходят, и начала менять лицо. Каждый день, по нескольку раз. Мои люди гонялись за призраком — то она, то не она, то старуха, то парень, то вообще никого. Накладно вышло, бессмысленно и дорого. — Он усмехнулся, сухо. — Через два дня я снял слежку. Незачем держать того, кто не хочет быть рядом, тем более когда этот кто-то умеет растворяться в воздухе. С того ресторана я её не вижу, не слышу и знать не знаю, где она и что с ней. Я оставил её в покое. И тебе советую успокоиться и не вешать на меня чужих покойников раньше времени.
Я слушал его и понимал — он не врёт. Не та интонация. Демид мог быть кем угодно, но сейчас в его голосе была обычная, скучливая правда человека, которому действительно всё равно.
Значит, не Демид.
— Я надеюсь, ты не врешь.
— Не вру. Но если понадобится моя помощь — звони.
Я положил трубку и продолжал стоять посреди пустой улочки, и в руках у меня было на один оборванный конец больше, чем минуту назад. Демид отпал. Катя пропала. А Ксюша…
«НАШЁЛ!»
Чешир заорал в голове так, что я едва не выронил телефон. Он стоял шагах в десяти, у выезда из улочки, хвост трубой, весь подобравшись.
«Нашёл, нашёл! Запах машины! Вон туда, она пошла туда, я зацепил, пока ты лясы точил со своим хлыщом! Хватит трепаться по телефону, двуногий, в машину, БЫСТРО, пока ветер не сожрал мою гениальную находку!»
— В машину! — крикнул я Жене. — Чешир взял след!
Мы снова летели по городу, и Чешир снова сидел на торпеде, вертя носом и роняя команды.
«Туда. Нет, не туда, я сказал прямо! Господи, дай я сам поведу, у вас руки не из того места. Налево. Теперь долго прямо, она тут долго ехала, не сворачивала.»
Минут пятнадцать мы виляли — улица за улицей, поворот за поворотом, — и город постепенно редел, дома расступались, и вот уже потянулись заборы, особняки, зелень. Мы выехали из города по одной из тех дорог, что ведут к загородным поместьям, к чужим воротам и чужим жизням.
«Сбавь. — Чешир привстал. — Близко. Совсем близко. Запах гуще, машина встала, не едет больше.»
Дорога вывела нас к высоким распахнутым воротам с гирляндой шаров и лентами — у кого-то здесь был праздник. Вдоль обочины и на площадке перед усадьбой стояли машины, много машин, дорогих и чистых, ряд к ряду, как на параде. Играла музыка, доносились голоса, смех — большой приём, не то свадьба, не то юбилей, не то ещё что. Чужой, не имеющий к нам никакого отношения праздник.
И среди этих чистых, ровно составленных машин одна стояла наперекосяк, брошенная как попало поперёк двух мест.
— Вот она, — сказал я.
«Она, она. — Чешир уже скрёбся в дверь. — Выпускай. Её запах ведёт от машины туда, к дому, в толпу. Идём, идём, пока не остыло.»
Мы вышли. Я подхватил кота
