Свинцовые ливни. Том 1 - Мила Бачурова
Парень продолжил говорить. Виктор слушал вполуха, время от времени кивая. Собеседник новому знакомому, к счастью, не требовался.
— Вон он, — после того, как Виктор и его внезапный собутыльник выпили по третьей, сказал вдруг бармен.
— Кто? — удивился парень.
— Яшка.
— А-а.
Парень неожиданно поднялся. Вряд ли он помнил, что Яшку разыскивает Виктор — находился уже в том состоянии, когда причинно-следственные связи начинают сбоить. А Яшку Виктор уже и сам увидел: тот, лавируя между столами и приветственно кивая едва ли не каждому первому, пробирался к дальней стене.
— Яшка! — заорал парень, перекрикивая стонущую в микрофон девицу. — Эй! Артист!
Парень остановился, обернулся.
— «Великую воду» спой! Задрала эта курица своим нытьём.
Яшка вопросительно огляделся вокруг. В зале одобряюще загудели. Девица сбилась и замолчала, музыка продолжила играть без вокального сопровождения. Одобрительный гул нарастал.
Яшка развёл руками — дескать, сдаюсь, куда мне деваться, — и подошёл к стойке с микрофоном. Перешутился о чём-то с девицей — та, как показалось Виктору, не обиделась, — остановил музыку.
Взял микрофон. Спросил:
— «Великую воду»?
В зале зашумели и засвистели.
Яшка кивнул. Быстро набрал на пульте название песни. Полилась мелодия.
Эх, рыжая Джейн, конопатая Джейн
Она не мила мне от роду,
Оставлю я дом и рыжую Джейн,
Уйду я в Великую Воду.
А там, за Водой, другая земля,
Вовсе не то, что наша,
Изумруды — сады, золотые поля,
И девки смуглей и краше!
Эх, рыжая Джейн, палисадник и дом
Останутся в сизой дымке,
На палубе грязь и все здесь вверх дном,
И кривится рот в ухмылке.
Я много краев с тех пор обошел,
И девок я видел немало,
Садов, палисадов, полей и сёл,
И каждый из них — отрава.
Эх, рыжая Джейн, конопатая Джейн,
Волос золотых солома,
Нет девушек краше, чем милая Джейн,
И сада милей, чем дома.*
Виктор знал эту песню — саунд-трек из популярного блокбастера, сентиментальная история о том, как усталый израненный герой, победив всех врагов, возвращается домой. Она звучала в конце фильма, в исполнении известного певца, Виктор заранее приготовился к тому, что уши сейчас завянут. И очень удивился, когда услышал Яшку.
Голос полился широко и мощно. Гортанный, глубокий — то накатывал, то отступал. Простые слова песни трогали в душе что-то затаённое, хотелось одновременно грустить и радоваться… Надо же.
«Великая вода» сменилась следующей песней, та — другой. К Яшке подходили люди, бросали в жестянку из-под печенья монеты и купюры. Парень кивал и выбирал новую мелодию. Виктора он заметил, махнул рукой, как старому знакомому.
Когда попугай, описав над Яшкой круг, категорически объявил: «Антр-ракт!», а люди в зале засмеялись и зааплодировали, Виктор с изумлением понял, что ухитрился забыть, для чего здесь оказался.
Яшка вытряхнул из жестянки деньги. Принял из рук какого-то мужика кружку пива. Раскланялся, отхлебнул и продолжил путь — туда, куда шёл. Виктор соскочил с табурета.
— Здорово поёшь, — сказал, пробившись к Яшке.
Тот успел усесться за стол. Ухмыльнулся:
— Я много чего здорово делаю. Правда, девочки?
Две девушки, сидящие по сторонам от него, захихикали. Они были абсолютно одинаковыми. В одинаковых ярких, коротких платьицах, с одинаковыми стройными ножками, задорными веснушками и сверкающими заколками в волосах. Они даже смеялись в один голос. И льнули к Яшке с двух сторон синхронно, будто отражаясь в зеркале.
— Хотел чего? — осведомился Яшка.
— Поблагодарить. За то, что выручил вчера. И расспросить кое о чём.
— Валяй, — Яшка кивнул на свободный стул. Махнул рукой, подзывая официанта. Попросил: — Девочкам — по коктейлю. А нам с корешем покрепче чего-нибудь. Он угощает.
— Угощаю, — подтвердил Виктор.
Повернулся к официанту. И обомлел. На него смотрела София.
— Бернард?! — Девушка изумилась не меньше него.
Яшка присвистнул:
— Ишь ты! А говорил — приезжий. — С интересом уставился на Виктора.
— Привет, — выдавил тот. — Не ожидал тебя тут встретить.
— Да. Я тоже. — София переводила взгляд с девушек на Виктора и обратно. Явно пыталась определить, кто из двойняшек пришёл сюда с Яшкой, а кто — с
