Мрак наваждения - Чжу Минчуань
Заместитель Цзи всегда высоко ценил меня. Когда я изложил ему свои соображения, он похвалил меня за мою непредвзятость и что я не стал делать поспешных выводов. Если бы мастер Пэн был педофилом, это отклонение проявилось бы уже давно, и он не подпортил бы себе репутацию и не создал бы лишних проблем только в старости. Конечно, столь непредвиденное событие в жизни человека, как смерть, может изменить его образ мыслей и поведение, однако маловероятно, что изменения будут радикальными.
Заместитель Цзи все-таки был опытным специалистом и тоже считал, что все было завязано на мнимой смерти мастера Пэна. Возможно, во время реанимационных мероприятий мозг старика был поврежден. Такие вещи происходили и раньше. У некоторых людей мог очень сильно поменяться характер от обычного удара головой, потому что повреждалась префронтальная кора, а особенно орбитофронтальная кора. Именно эти части мозга отвечают за поступки человека, контроль эмоций и необходимые реакции, и они же могут превратить «славного малого» в преступника.
Самый известный медицинский случай – это инцидент с американским железнодорожником Финеасом Гейджем. 13 сентября 1848 года во время прокладки рельс он получил сильную черепно-мозговую травму. Полученное увечье в корне изменило его характер. В медицинских кругах заметили, что травма мозга может привести к повторяющимся импульсивным поступкам и даже к антисоциальному поведению.
Медицина не стоит на месте, и в наше время ученые обнаружили еще одну штуку, которая выступает как мозговой фильтр. Она называется ретикулярной активирующей системой. Данная система представляет собой образование, тянущееся вдоль всей оси ствола головного мозга. Это образование состоит из нервных клеток со сложными связями и нервного волокна. Из-за формы, напоминающей сетку, упомянутая система в анатомии и была названа ретикулярной[65] формацией. А слово «активирующая» появилось в термине из-за того, что импульсы, испускаемые нервными ядрами, переносятся на передний мозг, мозговой ствол и спинной мозг, поддерживая постоянную стимуляцию организма. Поэтому человек остается бодрым и сохраняет нормально функционирующее сознание.
– Я тоже думаю, что с большой вероятностью всему виной травма мозга или что-то в этом роде, – задумчиво произнес заместитель Цзи.
– Но они всего-навсего ели рыбу, а потом поссорились. Откуда могло возникнуть повреждение мозга? Без сердцебиения и дыхания мозгу наносится ущерб, однако ни префронтальная кора, ни ретикулярная формация не должны пострадать, – прицокнул языком от удивления я. – Как ни крути, все сводится к рыбе.
Заместитель Цзи ничего не ответил. Он посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, и вдруг спросил меня:
– Что происходит между вами и Ян Кэ в последнее время?
– У нас все в порядке.
– Я хотел у вас кое-что узнать. Вы же недавно ездили в горы? Я слышал от главврача, что вы там нашли… Ян Сэня?
Заместитель Цзи редко спрашивал о вещах, которые не имели к нему отношения, из чего я сделал вывод, что новость о нашей поездке облетела всю больницу Циншань.
– Об этом пока нельзя заявлять со стопроцентной гарантией, но я уверен, что это и правда был отец Ян Кэ. Только я не понимаю, почему он… – не зная, как закончить фразу, я решил сменить тему. – В больнице же сейчас все спокойно? Офицер Ляо снова приезжал, чтобы провести расследование? Удалось выяснить, почему Ян Кэ вдруг был отстранен от работы? Никаких объяснений тому пока нет.
– Возможно, полиция не уверена в своих подозрениях. Все-таки Ян Кэ и Сяо Чжан жили вместе, провести проверку в отношении него вполне нормально, – без долгих раздумий ответил заместитель Цзи.
Я, в свою очередь, полагал, что офицер Ляо и другие полицейские нашли доказательства невиновности Ян Кэ и теперь он был вне подозрений. Однако дело пока находилось на стадии расследования, и говорить о его ходе в открытую было неудобно. Я хотел позадавать заместителю Цзи еще несколько вопросов, может быть, он знал что-то, чего не знали другие, как вдруг почувствовал вибрацию телефона в кармане штанов. Я не вел прием, поэтому смог проверить смартфон. Когда я вытащил его из кармана, то увидел, как на главном экране высвечивалось имя Ян Кэ. Я уже собирался ему ответить, как вдруг к кабинету подбежал Сун Цян и, постучав по двери пару раз, с криком распахнул ее:
– Доктор Чэнь, у нас проблемы!
– Что стряслось? – спросил, я, поднимаясь с места вместе с заместителем Цзи.
Задыхаясь, Сун Цян пробормотал нечто бессвязное:
– Сходите в кабинет охраны, проверьте камеры. Это катастрофа!
4. «Фрукт долголетия»
Катастрофа? Я нахмурился, гадая, что же произошло. Неужели у нас сбежал пациент? Когда Сун Цян заговорил, у меня и впрямь возникло предчувствие беды, словно на самом деле случилось что-то очень плохое. Это чувство в мгновение ока стало всепоглощающим, потому что Ян Кэ продолжал мне названивать. Когда я не взял трубку, он тут же снова набрал мой номер, как если бы произошла чрезвычайная ситуация.
От беспомощности в голосе Сун Цяна чувствовалась огромная тревога. Выслушав ординатора и взвесив его слова как следует, я решил разобраться с насущным вопросом. Как и следовало ожидать, Сун Цян, не в силах перевести дыхание, рассказал мне, что, когда мастер Пэн пошел в туалет, он долго оттуда не выходил. Приставленный к нему ординатор был совсем новичком, и он сперва не придал этому большого значения. Но когда он понял, что его пациента нет чересчур долго, мастер Пэн уже успел улизнуть. Но это еще ладно. Когда мастер Пэн сбежал, он прихватил с собой сына Чжань Жэньхуэя Сяо Тяня. Тогда Чжань Жэньхуэй осматривал пациента и отвлекся на несколько минут. Если бы он не зашел на пост охраны в поисках сына, новенький ординатор даже бы не заметил, что больной сбежал.
Я только вернулся к работе – и уже потерял пациента. Это был дурной знак. Случившееся явно не относилось к разряду пустяков, и я тут же позвонил в полицию, потому что боялся, что Сяо Тяню угрожает опасность. Затем я бросился искать Чэнь
