Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон» - Арнольд Беннет

Теодор Рэксол взглянул на золотые часы на высокой каминной полке.

– Черт подери! – воскликнул он. – Уже три часа ночи! Мистер Вавилон, прошу меня извинить, что задержал вас до совершенно неприличного времени.

– Я много лет не получал такого удовольствия от вечера. Вы великодушно позволили мне говорить о моем любимом деле! Это я должен приносить извинения.

Рэксол встал.

– Я хотел бы задать вам один вопрос, – сказал Вавилон. – У вас есть хоть какой-то опыт управления отелем?

– Никакого, – признался Рэксол.

– В таком случае вы упустили свое призвание. Вы могли бы стать величайшим из всех управляющих отелями. Вы добились бы гораздо большего, чем я, а мне равных нет, хоть я управляю единственным отелем, а не дюжиной, в отличие от других. Мистер Рэксол, почему вы раньше не занимались отелями?

– Бог его знает, – засмеялся Рэксол. – Вы льстите мне, мистер Вавилон.

– Я? Льщу? Вы плохо меня знаете. Я никогда не льщу, разве что изредка какой-нибудь августейшей особе. И тогда это соответственно отражается на счете.

– Кстати, об августейших особах. Мне сообщили, что завтра сюда прибудут два немецких принца.

– Верно.

– Что полагается в связи с этим делать? Принимать их по протоколу: встретить в вестибюле с поклонами или что-нибудь в таком духе?

– Необязательно. Как сочтете нужным. Современный владелец отеля – это вам не хозяин средневекового постоялого двора: даже принцы знают, что он появляется, только если происходит какая-нибудь неурядица. Собственно говоря, несмотря на то, что Великий герцог Познанский и принц Ариберт уже не раз оказывали мне честь, останавливаясь здесь, я ни разу их не видел. Заверяю вас, что все уже приготовлено.

Они еще немного поговорили, а затем мистер Рэксол стал откланиваться.

– Позвольте проводить вас до номера. Лифты уже отключены, все опустело. Сам я ночую здесь. – С этими словами мистер Вавилон указал на дверь, ведущую в смежное помещение.

– Покорнейше благодарю, – откликнулся Рэксол, – но я хотел бы изучить свой отель самостоятельно. Надеюсь, я сумею добраться до своего номера.

Когда американец основательно углубился в лабиринт отеля, то уже не был так уверен, что отыщет свою комнату. Он запамятовал, где именно находится номер сто семь: на первом или на втором этаже.

Рэксол прошел мимо нескольких лифтов, но до сих пор не увидел ни одной лестницы. Во всех солидных отелях лестницы давно считались пережитком прошлого, и хоть архитекторы не отказывались от них насовсем ради старых добрых традиций, но прятали в самые дальние уголки – туда, где вид ступеней не оскорбит взыскательный вкус иностранных гостей.

Бесконечные коридоры отеля, слабо освещенные редкими электрическими лампами, зияли зловещей пустотой. Беззвучно шагая в легких ботинках по толстым коврам, Рэксол бродил по коридорам: при виде ночного отеля его охватило поразительное, доселе неизведанное мистическое чувство. Он будто слышал мирное посапывание тысяч призраков. Наконец Рэксол заметил лестницу, очень темную и узкую, и понял, что находится на первом этаже. Выяснилось, что комнаты на этом этаже заканчиваются номером семьдесят. Вскоре он нашел еще одну лестницу и поднялся выше. По цвету обоев Рэксол понял, что это нужный этаж и, удовлетворенно насвистывая, зашагал по длинному коридору. Внезапно в поперечном коридоре миллионеру послышались шаги, и он инстинктивно спрятался в нише, где стояли небольшой секретер и стул. Осторожно выглянув в коридор, Рэксол обнаружил то, что поначалу ускользнуло от его взгляда: на дверной ручке одной из спален была повязана белая лента. Затем из поперечного коридора вышел мужчина, и Рэксол отступил назад. Это оказался Жюль в надвинутой на глаза фетровой шляпе.

В тот же миг Рэксолу отчетливо вспомнились слова, сказанные Феликсом Вавилоном в их первую встречу. Миллионер пожалел, что не прихватил с собой револьвер. Он бы не смог объяснить, зачем ему револьвер в лондонском отеле с безупречной репутацией, но чувствовал, что оружие сейчас пришлось бы кстати. Рэксол решил, что если Жюль пройдет мимо ниши, то он схватит этого крайне подозрительного метрдотеля за горло и задаст пару вопросов напрямик. Однако Жюль остановился. Миллионер вновь тихонько выглянул из укрытия. Жюль с невероятной осторожностью повернул дверную ручку, обвязанную белой лентой. Дверь открылась, и метрдотель проскользнул внутрь. Вскоре ночной бродяга вышел в коридор, так же бесшумно притворил дверь, снял ленту и вернулся тем же путем, исчезнув в поперечном коридоре.

«Любопытно! – сказал себе Рэксол. – Весьма любопытно!» Ему захотелось посмотреть, в какой номер проникал Жюль.

– Чтоб меня! – изумленно пробормотал американец.

Это оказался номер сто одиннадцать, где остановилась его дочь! Рэксол потянул за ручку, но дверь была заперта. Американец побежал к себе в номер и схватил один из двух револьверов (какие обыкновенно делают для миллионеров) и поспешил вслед за Жюлем по поперечному коридору. Коридор заканчивался окном. Окно было распахнуто, и из него с невинным видом выглядывал Жюль. Десять бесшумных шагов – и Теодор Рэксол встал у него за спиной.

– Скажите-ка, друг мой, – обратился миллионер, небрежно взмахнув револьвером.

Жюль был застигнут врасплох, тем не менее он поразительным усилием воли взял себя в руки.

– Сэр? – произнес метрдотель.

– Я хотел бы знать, какого черта вы только что делали в сто одиннадцатом номере?

– Меня попросили туда зайти, – последовал невозмутимый ответ.

– Вы лжец и к тому же не очень умный. Это комната моей дочери. А теперь выкладывайте начистоту, пока я не решил, пристрелить вас или вышвырнуть на улицу.

– Прошу прощения, сэр, но в комнате сто одиннадцать остановился джентльмен.

– Предупреждаю, вы совершаете прискорбную ошибку, пытаясь со мной спорить. Советую впредь так не поступать. Мы отправимся в сто одиннадцатый вместе, и вы докажете мне, что его занимает джентльмен, а не моя дочь.

– Это невозможно, сэр, – ответил Жюль.

– Не думаю, – вскипел Рэксол и схватил метрдотеля за рукав.

Миллионер точно знал, что Нелла поселилась в сто одиннадцатом номере: Рэксол лично осмотрел комнату и проследил, чтобы дочь, ее багаж и горничная прибыли на место в целости и сохранности.

– Открывайте дверь, живо! – прошипел Рэксол, когда они добрались до номера сто одиннадцать.

– Я должен постучать.

– Именно этого вам делать не следует. Открывайте! Уверен, у вас есть свой ключ.

Под дулом револьвера Жюль нехотя повиновался, но жестом показал, что «умывает руки», не желая нести ответственность за столь грубое нарушение норм приличия в отеле. Рэксол шагнул внутрь. Комнату заливал яркий свет.

– К вам посетитель, который непременно желает вас видеть, – быстро доложил Жюль и удалился.