Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»
А внизу стояла белая «Ауди» и сигналила — видимо, в ней сидел водитель отца. Это моя новая машина? Ну что ж... Отказаться от нее не было никакой возможности.
Да и не хотелось.
— Ну и где он, этот, как его... Ты мне все уши прожужжал! — басил в прихожей отец.
— Борька, его зовут Борька. Пойдемте, Владимир Васильевич, я вам покажу. Сами убедитесь, какой он... фантик мне подарил, я его храню! — сказал Сырник.
Я замер у окна, когда они ввалились в комнату. Отец не любил животных, у меня в детстве не было ни кошки, ни собаки. А если испугается, махнет спьяну рукой, ударит малыша? Что мне потом делать? Отца ведь не выгонишь, не ударишь, и простить такое вряд ли смогу. А Сырник, он хоть соображает, что делает?
— Олег!
— Все нормально, Андрюха!
Сырник выпустил Борьку из клетки, посадил себе на плечо.
— Я сам его не сразу понял, а когда понял... О-о!
— Укусит? — спросил отец.
— Никогда! — решительно заявил Сырник.
— Ладно, тебе я верю. Ну что ж... Дай, Борька, на счастье лапу мне!
Отец неуверенно поднес ладонь к малышу. Тот внимательно посмотрел на него черными глазенками и положил обе лапки на его ладонь, по сути, повис между плечом Сырника и ладонью отца. Ладонь дрогнула, но удержалась на месте.
— И... И что это означает? — спросил отец.
— Он дал вам две лапы! На счастье!
— Смотри какой зараза, а! Фантик мне не подаришь, нет? Ну ладно, иди, иди к своему Сырнику.
Он погладил малыша и осторожно отвел его лапки к плечу Сырника. Я вздохнул с облегчением, Лена — она стояла у двери — тоже. И мы пошли на кухню.
Алексей ТАЛАН
НЕОПРАВДАННАЯ ЖЕСТОКОСТЬ
Подпрыгивая на кочках, катился металлический шар размером с баскетбольный. Полуденное солнце блистало на зеркальной поверхности. Шар напоминал ожившую гигантскую каплю ртути. По сути, так оно и было. Расплав, смешанный с углеродными и титансульфидными нанотрубками, удерживал форму благодаря магнитному сердечнику.
Старк, с опорой в приседе на левую ногу, послал электромагнитный мыслеимпульс, и шар ускорился. Рельефные, блестевшие от пота мышцы казались каменными. На мужчине были только спортивные шорты.
— Промахнешься, — пролаял киноид, яростно махая распушенным на конце хвостом, и высунул рубиновый слюнявый язык. Игрок был породы сенбернар-альфа, без густого шерстяного покрова и с широкой головой.
Мужчина переменил позу, присев на две широко расставленные ноги, и, не дыша, выбросил вперед руки ладонями наружу. Со лба на нос скатилась капля пота. Мяч запнулся и взлетел примерно на метр, слегка деформировавшись.
Киноид перестал махать хвостом и прогнулся, изготовясь к прыжку. Если мяч не получится перехватить, Старк забьет свой десятый гол, и третий решающий матч окончится с обидным перевесом в одно очко.
К белоснежному сенбернару присоединилась черная как космос дворняга, вдвое меньше по размеру. Оба киноида сосредоточились, им было не до шуток. Противник уверенно, точными эм-касаниями, вел мяч, не давая ему коснуться земли, к воротам в центре крохотного пятиметрового квадратного поля для мини-футбола. Как только шар займет подсвеченную красным пирамиду воздуха на высоте полутора метров...
Старк издал то ли стон, то ли задушенный крик, и высоко, прямо из стойки всадника, подпрыгнул. Ноги выпрямились в струну, руки встретились над головой, производя оглушительный хлопок.
Мяч получил мощный эм-импульс и, быстро набирая высоту, устремился к пирамиде. Дворняга успела первой: напружиненная лапа с магнитными подушечками отбила шар за мгновение до гола. Киноид еще только приземлялся после удивительно длинного прыжка, а мяч, отскочив от земли, под ударами сенбернара устремлялся к воротам. Старк дважды пытался перенаправить мяч, нанося удары по касательной, но психофизические приемы его тела не были отточены до совершенства, а киноиды все же не были чайниками. Сенбернар забил как по учебнику — взмыв в воздух, всем корпусом вложился в удар головой.
Пространство разорвали фанфары, и Старк поморщился. На большее проявление эмоций он пока не был способен. Мужчина был бесконтактником и поэтому стоял у края игрового поля, не имея права в него входить. Проигравший выпрямился и растерянно огляделся. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась живописная зеленая равнина. Воздух был в меру влажный, а зависшее в зените огромное солнце ласково грело землю, не создавая жары.
— Бывает, — тихо прорычал сенбернар и лизнул ладонь Старка. Тот задумчиво, глядя куда-то внутрь себя, потрепал ки-ноида за ухом и уселся на землю. Рядом кружилась дворняга.
— Участникам подготовиться к транспортировке! — разнесся по долине низкий громовой голос.
— Вот и все, — пробормотал Старк, и его прорвало. Все напряжение, все три матча, во время которых от переживаний игроков звенели невидимые струны реальности, снесло блокаду подсознания. Безмятежного секунду назад мужчину затрясло, его зрачки гневно расширились, на нижней губе повисла слюна.
— Дьявол! — прорычал мужчина, упал на колени и принялся бить по земле кулаками.
Киноиды прекратили вилять хвостами и опасливо отошли.
Оба судьи в корабле, наблюдавшие за игрой, покачали головами. Они были одеты в черные строгие штиблеты, брюки и белые майки. Рубашки, снятые по случаю теплой погоды, висели на спинках кресел.
— Он так и не научился контролировать эмоции, — сказал один, облокотившись правой рукой на пульт. Вытянутые треугольные уши расстроенно подрагивали, непропорционально большие глаза без ресниц печально смотрели на экран.
Второй, с вытатуированной руной удачи на плече, посмотрел насмешливо и ехидно произнес, напоминая личное дело испытуемого:
— По крайней мере, не оторвал киноиду голову, как в прошлый раз. Подумать только, мы ведь специально взяли биороботов на основе наиболее доверчивых и добрых животных.
Голубой столб света ударил с корабля и начал поднимать игроков. Попав в гравитационное поле, мужчина уже не мог с той же стремительностью наносить удары. Руки двигались карикатурно медленно, преодолевая сопротивление поля. От этого злости у мужчины прибавлялось, и, стоя на коленях, он с непередаваемым выражением муки, бессилия и злобы все более ожесточенно месил воздух.
— Его инфаркт не хватит? — участливо поинтересовался второй судья и, веселясь, дал на экран крупную картинку Старка.
Первый судья, не одобряя насмешки над тестируемым, демонстративно развернул кресло, забросил ногу на ногу и уставился на дверь в рубку.
— Ну-ну, — проговорил второй, тоже развернувшись. — Зря ты его жалеешь. Он бы тебя не пожалел. Как того киноида.
— Ты думаешь, почему он не может остановиться? Из-за того, что из трех матчей уступил одно очко? Про это он уже забыл. Он
