Искатель, 2008 № 02 - Журнал «Искатель»
Витя сказал: «Привет всем!»; получив ответное «Привет начальству!», сел на свое место, создал на столе рабочую обстановку и внимательно прислушался к мыслям, витавшим в замкнутом пространстве кабинета. Сначала он бросил взгляд на Дудника, сидящего справа у окна. Дудник сосредоточенно изучал какой-то документ. Как оказалось, Дудник делал вид.
«Господи, — вязко думал Дудник, — ну как же трещит голова! Куда бы ее сунуть? Был бы у нас в КБ холодильник, точно засунул бы ее в морозильную камеру. Скорей бы обед. Сбегаю домой, там еще граммов сто пятьдесят коньяка оставалось. Я точно помню. Гости когда расходиться стали, так Зинка, стерва, бутылку со стола убрала и унесла куда-то. Серый настаивал на посошке, а Зинка ему строго сказала: «Нет ничего, все выжрали, черти, алкоголики». Пришлось Серому без посошка домой уходить. А Саня с Михой не настаивали. Они-то знают — если Зинка сказала «все кончилось», значит, больше ничего не обломится. Есть там, нет ли — роли не играет. Все, значит, все... Так куда же она эту бутылку спрятала? — Дудник перевернул страницу. — Утром искал, найти не смог. А Зинку лучше не будить. Она бы мне устроила опохмелку... Так куда? На антресоли! Точно...»
С Дудником все ясно. Понеделкин перевел взгляд на задумчивого Гену Вараксина.
«Пушной зверек. Пять букв по вертикали. Последняя «а». Норка, белка, ласка, выдра. Да их таких — на пять букв с «а» на конце — полно. Надо верхнюю горизонталь разгадать. Что у нас там? Реактивный снаряд. Шесть букв. Ракета. Подходит. Что с пушным зверьком. Первая «к», последняя «а»».
«Кошка», — хотел подсказать Вараксину Понеделкин.
«Кошка, что ли?» — подумал Гена.
«Не понял... — мысленно удивился Понеделкин. — Я что, не только читать, но и передавать мысли умею?».
«Кошка? Какая, к чертям, кошка? Пушной зверек — кошка? Может, я нижнюю горизонталь неверно угадал? Или ракета — не ракета? Надо подумать...
«А может, и правда умею? Ну-ка!» — Витя напрягся и послал Вараксину мощный импульс, приказывающий ему прекратить решать кроссворд и заняться делом.
«Ну конечно! — обрадовался Гена, не заметив мысленного призыва Понеделкина. — В нижней горизонтали ошибка. Не «проект», а «проект». Ну конечно, «проект». Просто написано неразборчиво. Что я, не знаю, как это слово пишется? Проектировщик со стажем. И вообще это не я писал, а Дудник. Наверное, как всегда, с похмелья был. Стало быть, «проект». Тогда что у нас тут получается? Кошка на «о» заканчивается? Ерунда какая-то...»
Витя не стал дожидаться, как Вараксин выпутается из сложной ситуации, посмотрел на Катюшу и напряг то, что у него было ближе к затылку.
Катя Зайцева, девица двадцати четырех лет, в отличие от остальных сотрудников КБ, работала. Она стояла у кульмана и тушью заштриховывала какой-то объект на листе ватмана. Катя была простой чертежницей, но в следующем году у нее диплом, после которого она автоматически станет конструктором с окладом аж в сто десять рублей, плюс районный коэффициент, плюс прогрессивка, плюс всякая мелочь. Минус подоходный.
Катя методично и аккуратно заполняла выделенный прямоугольник ровными тонкими линиями, но думала о постороннем. Причем думала сосредоточенно:
«Ну что же делать? Славик будет ждать в четыре. А в четыре тридцать у него поезд. Я просто обязана его проводить. Если я не приду, а Светка придет, это будет катастрофа! Что делать? Что придумать? День рождения бывает только раз в году, и он был в прошлую среду. А в понедельник я наврала Понедельнику про день рождения подружки. Про мамин день рождения я тоже врала. И про больницу. Два раза. И про обменное бюро. Мама снова заболела? Нет, слишком часто, не пойдет. Трубу прорвало и соседи сверху затопили? Совсем недавно-как бы затапливали. Стиралка и холодильник тоже ломались... Эврика! Телевизор! Телевизора не было!»
Катюша протерла рейсфедер, пропустив несколько раз снаружи и изнутри между губками клочок ватмана, положила рейсфедер на полочку кульмана и, нарисовав на лице смущенную улыбку, подошла к Понеделкину, который временно замещал длительно болевшего начальника КБ.
— Виктор Иванович, ко мне сегодня мастер по ремонту телевизора придет. В четыре. Можно я сегодня пораньше с работы уйду? Часика в три, а? Можно?
— Ну, конечно, Катюша, радость моя. Я же понимаю: телевизор в наше время самая необходимая вещь. У тебя какой?
— «Изумруд».
— Цветной?
— Естественно.
— Да, цветные телевизоры часто ломаются.
Когда обрадованная Катюша возвращалась к своему кульману, она думала:
«Как хорошо, когда начальник лопух. Чего ни соврешь — всему верит. А с телевизором здорово получилось. Ха! Понедельник сам подсказал: цветные телевизоры часто ломаются. Значит, эта байка может еще не раз прокатить. Вот бы здорово было, если бы Понедельника у нас навсегда шефом оставили!..»
Витя улыбнулся и, пододвинув к себе папку с техзадания-ми, собрался окунуться в работу, но тут вошла секретарь начальника отдела, спящая красавица Юля, и монотонным голосом, каким бы разговаривали зомби, если бы умели говорить, объявила:
— Начальник отдела вызывает к себе в кабинет товарища Понедельника.
Гена Вараксин заржал, как конь. Катюша деликатно прыснула в кулачок. Дудник вперил непонимающий взгляд в пустоту над Юлиной головой.
«Отчитывать за неявку на летучку будет», — решил Понеделкин и понуро последовал за Юлей, не став указывать ей на допущенную в его фамилии ошибку. Юля шла впереди, и казалось, что она плывет. Но это если смотреть на верхнюю половину ее тела; если взглянуть ниже талии, то премного удивишься тому, как Юле удается так «плыть». Витя смотрел на Юлину попу и в который раз удивлялся. Юлины упругие ягодицы, затянутые в узкие джинсы, двигались в двух плоскостях — сверху вниз и справа налево. При этом спина, шея и голова оставались неподвижными, если не брать в расчет их поступательное движение. Глядя на диагональные перемещения Юлиных ягодиц, Понеделкин никак не мог сосредоточиться и прочесть ее мысли. Но вполне вероятно, их просто не было. Или он смотрел не туда.
Начальник отдела Николай Никифорович Синица стоял у окна и курил. Увидев вошедшего Понеделкина, Синица кивнул и молча указал рукой на стулья, двумя рядами стоявшие вдоль приставного стола, — садись, мол. Выбирай любой стул и садись. Сам плюхнулся в свое массивное кожаное кресло, яростно раздавил окурок в пепельнице и в упор посмотрел на Витю.
— Если вы по поводу моего опоздания, Николай Никифорович... — начал Понеделкин, но Синица отмахнулся. Жест означал: «Да хрен с ней, с планеркой! Тут вопрос посерьезней».
«Опять внеплановую халтуру подсунет», — решил Витя и оказался прав.
— На тебя, Виктор
