Искатель, 2008 № 01 - Журнал «Искатель»
— И глюки тоже.
— Когда она влезла в машину, я попробовал ее обнять. А меня как отшило. На улице около двадцати тепла. А ее тело как из холодильника. Мороженая рыба. Ну, тут она дернула за бороду и по шее…
— Сначала за бороду или сперва по шее? — уточнил Рябинин на удивление капитану: зачем это знать?
Под диктовку врача следователь описал в протоколе рану потерпевшего, добился от него связного рассказа и напоследок похвалил:
— Молодец, Довескин: дал существенную примету убийцы.
— Какую? — удивился парень.
— Как же: заморожена…
Уже в машине Рябинин сообщил оперу:
— Игорь, эту девицу ты отыщешь легко по примете.
— По холодному телу? — засмеялся капитан.
— Перед тем как наброситься на мужчину, она их дергает за бороду.
6
Телесериалы убедили народ, что главное в борьбе с преступностью — это рукопашка, пистолет и наручники. И выпивка в конце успешной операции.
Капитан понимал режиссеров: положить автоматной очередью человек пять, завалить бандита ножом, приемом сломать ему шею — это смотрится. Злило, что подобные кровавики нравились не только подросткам, но и бабулям, у которых из-за сериалов на плите все подгорало и убегало. Люди мгновенно скучнели, стоило им услышать, что информация — хлеб уголовного розыска. Он и сейчас приехал за ней, за информацией.
Палладьев встал метрах в двадцати от входа в «Мыльницу». Вырубил двигатель, приоткрыл дверцу и начал ждать. Как рыбак, забросивший удочку. Окна кафе светились туманно: или подзанавесили, или запотели от посетителей.
Рыбка, то есть девица, почему-то выплыла из-за угла кафе. Не дойдя метров четырех, замерла и дальше идти явно передумала — узнала автомобиль. Капитан открыл дверцу пошире и мигнул фарами. Девушка приблизилась нехотя и уж совсем через силу присела рядом с капитаном. Он поздоровался:
— Здравствуй, Томик.
— Штраф я уже заплатила, — ответила она раздраженно.
— А я по другому вопросу.
Теперь за проституцию наказывали лишь административно. Как правило, штрафом. И то: со своим телом что хочу, то и делаю. Но все-таки путаны милиции опасались.
— Тома, как заработки?
— Какие на этой трассе! Надо переходить на финскую.
Она умолкла с напряженным недоумением. Прицепиться можно к любой проститутке: клиента обокрала, притон содержит, болезнью заразила…
— Капитан, наркотой мы не промышляем.
— Знаю.
— И водкой не торгуем.
— Тоже мне известно.
— Тогда какого хрена в машину заманил?
— А людских отношений не допускаешь?
— С ментом?
— Тамара, какая-то ты сегодня… несдобная, — усмехнулся Палладьев.
У этой Томы была кличка: Секс-сдоба. Из-за щек, круглых, выпуклых, белых и чем-то походивших на два вымени — правда, без сосков. Палладьеву захотелось открыть дверцу и ногой выпихнуть Секс-сдобу на дорогу. Видимо, она это почувствовала, сказав примирительно:
— Извини, капитан, знаю, что ты не такой…
— Такой-такой, — заверил он, чтобы казаться своим. — И выпиваю, и с женщинами контачу.
— Нетрезвым я тебя не видела.
— Я закусываю жирной пищей. А ведь ты вроде бы устроилась секретарем к предпринимателю?
— Ага, два месяца проработала. Утром по-французски: чашка кофе с булочкой. Обед по-немецки: бутылка пива с бутербродом. Ну, вечер по-русски: жратва до хрипа и водка до икоты. А секс на столе в его кабинете, у компьютера.
— А зарплата?
— Что «зарплата»… Весь день не отойти. Капитан, путана — человек вольный.
Поговорить капитан умел, но допрос лучше бы вышел у Рябинина. Впрочем, как посмотреть: следователь презирал этих вольных женщин, они это чувствовали и замыкались.
— Тамара, вы по-прежнему держитесь втроем?
— Да, Джеки, Вероника и я.
Капитан всех знал: Томилла — Тамара, Вероника — Вера, но никак не мог вспомнить имя Джеки. Разные имена, разные внешности, разные характеры, а чем-то схожи, как детдомовские дети.
— Тамара, про вчерашний эпизод что знаешь?
— Вероника слыхала от участкового… Якобы путана полоснула клиента по шее бритвой.
— Путана ваша?
— Мы своих клиентов уважаем. Это кто-то из пришлых.
Розыск усложнялся. Пришлые возникали и пропадали. Садились к водителям, уносились по трассе, уходили в коттеджный поселок, перемещались в центр города… В этом окраинном кафе никакой агентуры не было. Оставалось только поработать с буфетной обслугой.
— Тамара, кто из девиц носит длинную зеленую куртку?
— A-а, ты про Сущность…
— Нет, я про путану.
— Капитан, это Зеленая Сущность. Приблудный кадр. Месяц у нас кантуется. Из кустов вылезет, клиента отловит и поехала.
— Как ее звать?
— Сама представилась: я, говорит, Сущность. Но мы с ней не контачим.
— Почему?
— Страшновато с ней. Молчит. Глаза зеленые, куртка зеленая, кожа зеленоватая, а губы красные и какие-то жидкие, будто кровь пила. Капитан, расспроси Веронику…
— Тамара, а эта Сущность не вампир ли?
— Нет, вампиры румяные.
7
В коридоре прокуратуры все стулья были заняты, главным образом, пожилыми людьми. Приемный день у прокурора района. Лет двадцать назад, когда Рябинин только начал работать, эти очереди вызывали у него тихую грусть. Он тогда верил народной мудрости: от тюрьмы да от сумы не зарекайся…
Как-то поучаствовал в судьбе шестнадцатилетнего парня, укравшего кошелек у бабушки. Не арестовал его, в чем-то сочувствовал, вел с ним проникновенные беседы. И еще не кончился срок расследования, как этот парень напал на очередную старушку и отобрал у нее пенсию. Удивившись мизерности суммы, он рассвирепел и со словами «Что же ты, старая дура, хорошую пенсию не заработала?» задушил ее.
От тюрьмы и от сумы не зарекайся… Да нет, зарекайся: работай и чти закон.
Рябинин покосился на звонивший телефон, от которого ничего хорошего не ждал. Голос прокурора района показался каким-то необязательным:
— Сергей Георгиевич, пришла дама. С непонятной жалобой… Может быть, вы, как следователь, быстрее разберетесь?
— Присылайте.
Прокурор, почти вдвое моложе Рябинина, работал всего четыре года. Главное, никогда не был следователем.
Через какую-то минуту в кабинет деловито вошла женщина в брючном костюме, который делал ее фигуру стройной и какой-то слитной.
— Здравствуйте, вы Сергей Георгиевич?
— Да-да, садитесь. А вы кто?
— Вера Аскольдовна. Мой муж генеральный директор Шанин. Наверное, вы его знаете?
— Слыхал.
Она глянула на следователя с пытливой строгостью: если и не знает, то теперь будет знать. Такие солидные дамы в милицию не обращались. Их проблемы решали мужья. Скорее всего, у нее стычка с ГИБДД.
— Сергей Георгиевич, у меня претензия к милиции.
Рябинин засек время. Минут двадцать она рассказывала какую-то затейливую историю про пельмени, утечку газа, голос ниоткуда и кражу духов. Следователь перебил:
— Все-таки вам лучше обратиться в милицию.
— Была, ко мне выезжал капитан Палладьев.
— И что?
— Сказал, что в дом вселился полтергейст.
Рябинин представил, какая ирония перекосила лицо капитана. Поэтому напрягся, чтобы подобная, ирония сейчас не перекосила и его
