Невеста криминала - Маша Драч
Между мной и дядей на несколько секунд виснет напряженное молчание.
Зарядное устройство у меня с собой, но я вдруг пугаюсь, что смартфон разрядился в самый неподходящий момент. Смотрю на экран. Нет. Звонок не прерван.
— Дядя? — тихонько зову.
— Ну а дальше, что, Яра? — устало спрашивает он и судя по характерному скрипу, садится в свое любимое кожаное кресло.
— Ты о чем?
— О том, какой ты видишь свою жизнь дальше?
— Такой же, как и у всех других девушек. Решатся проблемы с долгами. Все мы перестанем вздрагивать от любого ночного шума. Сонька родит маленького. Я буду ей помогать. Продолжу работать в рекламном агентстве.
— Будучи замужем за уголовником? Это то, чего бы ты для себя хотела?
Я сильно прикусываю нижнюю губу. Конечно, будущая роль не вызывает во мне восторга, но…
— Это будет скорей не брак, а… сделка. Вряд ли Дым захочет, чтобы я… чтобы я была его женой во всех смыслах этого слова. Наверное, буду просто гарантом того, что на этот раз ты его не прогонишь. Справлюсь как-нибудь.
Дядя снова громко вздыхает, но на этот раз рассержено.
— Не хотел родниться с этим щенком и всё равно к этому вернулся.
Дядя не очень-то любит обсуждать эту тему. Некоторые ее детали мне по секрету как-то Сонька рассказала.
Дым этот когда-то подрабатывал у нашего дяди. Засматривался на Соньку. Предложил, чтобы ее за него замуж выдали. Дядя, конечно же, отказался.
Во-первых, сама Сонька не хотела этого замужества. Она уже на тот момент полностью растворилась в своем Серёже.
Во-вторых, дядя не хотел родниться с человеком, у которого за душой нет ни гроша. Только пустые амбиции. Слишком не по статусу иметь такого зятя.
И вот во что это вылилось.
Дым резво поднялся с колен. Обзавелся авторитетом, деньгами и связями. Но оскорбление, видимо, так и не простил.
— Теперь он уже не щенок, а… не знаю, волкодав целый, — рассуждаю вслух.
Перед глазами снова возникает Дым: его тяжелый взгляд, массивные руки, в которых он держит нож.
Мне становится не по себе.
— Да уж волкодав, — иронично тянет дядя. — А за решетку всё равно угодил.
— Ты же говорил, что он сам сел.
— Да, потому что он ушлый гадёныш. Везде свои позиции укрепляет. Уважение зарабатывает не только на свободе, но и на зоне.
Дяде он не нравится. И, думаю, ни в каком другом сценарии не понравился бы. Не знаю, то ли это снобизм так проявляется, то ли просто по-человечески ему Дым неприятен. Но какая теперь разница?
Шаг уже сделан.
Я прощаюсь с дядей. Еще раз уверяю его, что со мной всё в порядке и нет причин для беспокойства. Прошу Соньке ничего не рассказывать, чтобы она не волновалась и сбрасываю вызов.
Головная боль настолько усиливается, что мне едва хватает сил найти ванную и на скорую руку умыться. Душ принимать не рискую. Вдруг сознание потеряю?
Нахожу спальню. Несмотря на качественно сделанный ремонт и наличие мебели, квартира всё равно кажется нежилой. Здесь нет никаких личных вещей. Будто я в отельный номер попала.
Меня этот факт немного успокаивает.
Перед тем как лечь, я несколько минут сомневаюсь, раздеваться или нет. Но спать в грязном для меня слишком.
А разгуливать по СИЗО в свадебном платье — не слишком?
Игнорирую свой едкий внутренний голос и ныряю под одеяло. Оно пахнет чистой.
Моментально проваливаюсь в сон и выныриваю из него, когда слышу за дверью посторонний шум.
Резко вскакиваю, словно готовлюсь к защите.
Несколько раз к нам домой ночью врывались люди, которым дядя задолжал. Поэтому теперь у меня вот такая острая реакция на любой непонятный шум.
Сна, как и не было.
Хватаю со спинки кровати платье. Пытаюсь надеть его быстро и максимально бесшумно.
Слышу шаги. Неторопливые, почти крадущиеся. Они утихают около дверей, что ведут в мою спальню.
Я замираю и вижу будто в замедленной съемке, как кто-то нажимает на ручку.
Глава VI
Вскрик больно царапает горло. Я чудом проглатываю его и встречаюсь взглядом с Зимой.
Страх меня тут же отпускает. Вдруг становится так легко, что голова идет кругом. Я почти вслепую натягиваю платье и глубоко вздыхаю.
— На выход, — командует Зима и открывает дверь пошире.
У него абсолютно равнодушный взгляд, будто он видит полуголых испуганных девиц каждый день.
Может, так оно и есть.
— Куда? — спрашиваю чуть хриплым голосом и быстро поправляю бретельки.
— Тряпки свои из дома заберешь. Родным покажешься, чтобы видели жива-здорова и обратно вернешься. Теперь твое место здесь.
Я непроизвольно ёжусь. Слова Зимы звучат как самый настоящий приговор.
Но всё не так уж и плохо, правда же? В конце концов, меня никто не обижает и не угрожает убить.
— Шевелись, — подгоняет Зима и чуть хмурится.
Я не рискую испытывать его терпение на прочность, поэтому быстро выхожу из комнаты.
Привожу себя кое-как в порядок уже на ходу. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. Последние несколько дней выдались очень тяжелыми и нервными, а вчерашний просто добил. Но разве сейчас мой внешний вид имеет хоть какое-то значение? Сделка ведь уже заключена. Пусть пока что только на словах.
В дороге я пытаюсь осмыслить всё то, что вчера произошло. Ловлю себя на ощущении, будто это происходит не со мной, а с какой-то другой Ярой.
Это просто побочка после пережитого стресса. Пройдет.
Не знаю, есть ли сейчас кто-то дома. В такое время дядя, обычно, уже в офисе. Сонька давно переехала к Серёже.
С одной стороны, я не хочу ни с кем сейчас встречаться. Самой бы для начала прийти в себя.
Но с другой, не знаю, когда в следующий раз смогу увидеть дядю и сестру.
Вдруг Дым к ним больше никогда не отпустит?
Будущее сейчас кажется слишком туманным и неоднозначным. Спокойствие вселяет только тот факт, что теперь от моей семьи все наконец-то отстанут.
Дом встречает меня тишиной. Значит, дядя всё-таки уехал на работу.
Подобрав подол платья, я быстро поднимаюсь в свою комнату. Еще вчера я была здесь, а чувствую себя так, будто отсутствовала несколько лет.
Стараюсь не сбавлять темп и начинаю собирать вещи. Одежды у меня немало. Брать всю? Одного чемодана точно не хватит.
Кусая губы, я бросаю один комплект за другим. В груди зреет какое-то странное тяжелое чувство… тоски? Или грусти? Не знаю. Но складывается такое ощущение, что я прощаюсь со своей любимой спаленкой
