Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»
Теперь запрещено говорить по сотовому, когда едешь в машине, но я нарушил этот закон на подъезде к зданию общежития строителей. Позвонил Сырнику в машину и велел ему не подъезжать к подъезду, остановиться возле другого дома и ждать моего возвращения. Разумеется, Сырник возмутился, ему хотелось увидеть Анжелику, поговорить с ней, но командовал тут я.
Обычное восемнадцатиэтажное здание; я говорил, что оно предназначено для очередников, но, может быть, и нет. Это у отца надо спросить. А пока тут живут строители со всех концов бывшего Советского Союза. Путь к подъезду был непростым испытанием, люди Михасева вполне могли ждать меня здесь. Сырник подробно мне объяснил, как найти квартиру, в которой жили Олеся и Анжелика. Третий этаж, туда я и забежал по лестнице. И позвонил в дверь. Она очень быстро открылась, и я увидел встревоженную Анжелику.
— Ой, Андрей Владимирович, та шо ж такое творится? — простонала она.
— Где Олеся?
— Та ушла куда-то. Уже приходили какие-то мужчины, такие серьезные, спрашивали. А я ж ничего не знаю.
«Значит, приходили, — подумал я. — Но ее не застали. Умная девушка, понимает, что ей грозит. Хорошо, хоть Анжелику не тронули».
— Спокойно, Анжелика, все под контролем. Но открывать двери незнакомцам я тебе не советую. Это глупо. А теперь скажи мне, Олеся часто ночевала здесь?
— Не часто... Она сказала, шо у нее есть крутой «мэн». Так у него и была. Я спрашивала, а чего ж работаешь тогда? А она говорила: когда он бросит жену, тогда и я брошу работу. Это Бородулин, да? Я тута думала...
— Давно она ушла?
— Та часа два назад. Ей позвонили, по сотовому, у нее был, поговорила, потом оделась и ушла. Ничего не сказала. Ой, я так боюсь, Андрей Владимирович, так боюсь!
Хорошенькая девчонка и, похоже, самая глупая из трех красавиц. Потому и уцелела.
— Анжелика, вспомни, пожалуйста, тот день, когда был убит Бородулин. Олеся общалась с Таней? О чем говорили?
— Болтали все время, смеялись, были ну прямо как две сестры.
— Олеся оставалась в квартире Бородулина?
— Ну да, а потом даже удивительно стало, что Танька тоже согласилась.
— А Ковальчук?
— Он жутко переживал, он же Таньку своей считал.
Ничего нового она мне сказать не могла. Да и на главный вопрос, где Олеся, не знала ответа. Ну что ж, как говорили древние греки: «Нескиа игнорантиа нон эст аргументум», или «незнание не является аргументом». Будем надеяться, Габрилян учтет его, когда приедет за Анжеликой.
— Значит, так. У тебя есть моя «визитка», да и Олеся знает мой телефон. Если вдруг позвонит, скажи, что ей угрожает смертельная опасность. И пусть немедленно бежит ко мне. Может, и успею чем-то помочь ей, во всяком случае, сгладить вину. Ты все поняла?
— Ну так... а шо ж тут непонятного? Я и сама так думала, шо тильки вы поможете... А Олеська и сама знаеть...
— Ты все-таки напомни. И немедленно позвони мне, если она объявится.
Где же ты, Олеся? Позвонили — ушла. К тем, кто звонил, или нет? А кто звонил? Те, кто послал гонцов потом, или другие? У «звезды» стриптиза могли быть и другие знакомства, связи. Кто ты, Олеся? Ответа на этот вопрос я не знал, но, похоже, теперь Габрилян займется поисками ответа. А мне пора домой. Я попрощался с Анжеликой, сказал, что Сырник скоро позвонит ей (девушка довольно улыбнулась) и пошел к лифту.
18
Выезжая на улицу, я успел заметить, что вслед за мной тронулась с места синяя «Вольво». Интересные дела! Маска-маска, а я тебя знаю! Не того, кто под маской, а что она — враг мой! Видимо, не на шутку перепугались в стриптиз-баре, если одну и ту же машину используют для наружного наблюдения. А может, она ждала Олесю, но, увидев меня, не выдержала и поехала следом? Все может быть...
Я связался с Сырником, приказал ему ехать за «Вольво», не особо афишируя свои намерения. Он парень грамотный, понял, что я имел в виду. Итак, вот они, совсем близко. В зеркале заднего вида рисуются довольно-таки нагло. Решили убрать меня? Ну, попробуйте, ребятки. Или что у них на уме? Все равно, пусть попробуют. Вариантов было несколько. Догнать и расстрелять — но это слишком просто. Машина, конечно, позволит догнать, но я не позволю расстрелять. А если у подъезда? Или в подъезде? Возможно. Но они не знают главного — за ними едет Сырник. Связь между собой мы не выключали.
— Че делать будем, Андрюха? — спросил Сырник. — Я думаю, надо брать.
А я думал, как живым вылезти из этой передряги. «Брать» — нереально, кто же с ружьем попрется арестовывать танк? Но и вести их до дома опасно.
— Поездим вокруг домов, — сказал я. — И посмотрим, что они предпримут, когда поймут.
Вокруг домов мы проехали два круга, а на третьем, в самом темном месте, заднее колесо моей «девятки» село на обод. А зеркале заднего вида я заприметил человека, который, высунувшись из окна «Вольво», стрелял по моим колесам. И попал.
— Олег, пробили шину. Сделай то же самое, — сказал я.
— Может, по ним?
— Делай что тебе говорят! — крикнул я.
В зеркале заднего вида проявилась очередная угроза. Дверца «Вольво» распахнулась, из нее показался человек с трубой на плече. Странная картина для цивилизованного города, но и не совсем странная, если учесть нравы его. «Девятка» плохо слушалась руля, и я приткнул ее к бордюрному камню, а сам выпрыгнул из машины, кувыркнулся и стремительным броском достиг спасительных кустов, упал за ними, выхватил пистолет.
Моя машина вспыхнула оранжевым светом, подпрыгнула и скрылась в облаке пламени. Но и «Вольво» чувствовала себя неуверенно: машину заносило из стороны в сторону — видимо, Сырник все-таки попал. Я не спешил стрелять. А Сырник не имел разрешения на ношение оружия, ему было можно. Похоже, он еще раз попал в «Вольво», машина дернулась, но увеличила скорость и на ободах исчезла из виду. Поняли, что ситуация сложная, и решили не искушать судьбу.
Я выскочил из-за кустов, подбежал к обочине, где уже стояла «копейка» Сырника. Забрался в нее и скомандовал — вперед! То есть домой, ибо «Вольво» исчезла из виду и искать ее среди ближайших домов было бессмысленно. К тому же любопытные жители этих домов
