Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист
Если бы она любила меня, подумала я, я могла бы пережить последствия ее бездумных поступков. Если бы я хоть на минуту была уверена в том, что Стэнли любит меня, я осталась бы верна ему, несмотря на всю боль, которую он причинял мне.
От несправедливости происходящего мне хотелось завыть во весь голос.
– Я должна уйти, Виви. Но я не могу оставить тебя здесь. С ним.
– И ты покинешь меня?
– Я уеду с Джеком. Я не могу остаться здесь и продолжать жить этой пустой жизнью. Прошу тебя, возьми этот билет и уезжай домой, в Харевуд.
Схватив с подоконника билет, Виктория разорвала его пополам, в одно мгновение превратившись в совершенно чужого мне человека.
Когда-то нам не требовалось слов, чтобы объясниться. Достаточно было приподнятой брови, легкого изгиба губ, подергивания щеки. Я знала, что сестра чувствует, иногда даже раньше, чем она сама осознавала это. Но глядя на нее теперь, я поняла, что совершенно ее не знаю.
А может быть, я, наконец, увидела ее настоящее лицо.
И это лицо ужаснуло меня.
Глава 20
Выйдя из дома, я направилась в сторону конюшни. Солнце светило так ярко, что глазам было больно. Океан переливался всеми оттенками бирюзы, но я бросила на него лишь быстрый взгляд, продолжая думать только о Джеке. И о Фейбл. Сегодня я увижу ее в последний раз. Джек купил билеты на поезд, и завтра утром спрятанный под кроватью чемодан отправится на вокзал в тележке зеленщика, а позже за ним последуем и мы. Раздельно. А потом уедем. Вместе.
Гравий громко шуршал под ногами, а розы, качая на ветру головками, словно говорили мне: «Поторопись. Настал день чудес».
Джек перекладывал сено из тачки в кормушку, но как только я появилась в дверях, мгновенно обернулся.
– Как тебе это удается? – спросила я.
– Что «это»? – переспросил он, опершись на лопату и вытирая пот со лба рукавом рубашки.
– Мне кажется, ты чувствуешь, когда я должна появиться.
Мы замерли, глядя друг на друга. Мое сердце было готово выскочить из груди. Господи, как же я его люблю!
– Моя душа знает, где ты находишься в любую минуту, – улыбнулся Джек.
Я прижалась к нему так тесно, что между нами невозможно было бы просунуть и былинку.
– Правда?
– Да, – руки Джека обхватили мою шею и мои губы вплотную приблизились к его губам. – Когда ты рядом, мое тело дрожит, как земля перед землетрясением.
Я прильнула к его губам, целуя его с яростью, которая поначалу удивляла меня. Но теперь я уже знала, какие чувства овладевают мной, когда Джек прикасается ко мне, как будет петь моя кожа под его губами. Когда наши языки встречались, время замедлялось, а потом и вовсе останавливалось, и секунды вновь начинали бежать лишь тогда, когда я оставляла его, выходя из конюшни пошатываясь, опьяненная любовью. Удивительно, что никто раньше не сказал мне, на что способны мужские руки.
* * *
Стуча каблуками, я поднялась по ступеням главного входа. Бедра ныли от долгой езды верхом на Фейбл – прогулки, устроенной Джеком в честь нашего расставания. Мы скакали галопом, позволяя встречному ветру развевать наши волосы, зная, что эта поездка будет для нас последней. В отличие от расставания с Герой, когда я часами проливала слезы, теперь я знала, что уеду с человеком, с которым хочу остаться на всю жизнь. А Фейбл вернется к Уиффи, с которой я не смогу попрощаться, но которая, надеюсь, меня поймет. Мне хотелось бежать, кружась, и петь от счастья во весь голос. Мускулы лица болели от постоянно сдерживаемых попыток улыбнуться. Впервые в жизни я поступила так, как хотела сама.
Тело ломило от напряжения, но, чувствуя себя измотанной, я в то же время ощущала необыкновенный прилив сил. В доме царила тишина, будто он задремал от жары. Несмотря на то что мои шаги разносились, казалось, по всем этажам, на пути до своей комнаты я никого не встретила.
В животе заурчало от голода, и я решила попросить, чтобы ланч принесли ко мне в комнату. Я ни разу не видела Викторию после нашей ссоры, но вызванный ею гнев все еще кипел во мне. Да, сестра порвала билет, но я продам свое обручальное кольцо и пошлю ей еще один. И тогда она меня поймет. Должна понять. Пришло время нам самим устраивать свою жизнь.
Взявшись за ручку двери, я обратила внимание на грязь у себя на руках и красные полосы, оставленные туго натянутыми поводьями.
В отличие от Грейклифа, в Ньюпорте я могла принимать ванну, когда мне заблагорассудится, и желание погрузиться в прохладную, пахнущую розовыми лепестками воду пересилило чувство голода. А кроме того, здесь из крана в любое время текла настоящая горячая вода. И я не смогла побороть в себе соблазн.
Окна в комнате были открыты, и, когда я вошла, прозрачные занавеси заколебались, приветствуя меня. Я остановилась, переводя дыхание и испытывая огромное чувство благодарности. Я наверняка буду сожалеть о том, что оставила это место, но впереди меня ждет истинная радость.
Стерев с лица пыль, я открыла кран и подставила руки под струю воды, прислушиваясь к ее клокотанию в трубах. Кран кашлянул, и вода приобрела странный желтый оттенок. Ожидая момента, когда она снова станет прозрачной, я потянулась за куском душистого мыла, лежащего в мыльнице на краю ванны. Он был слегка высохший и потрескавшийся по краям. Намочив его под струей воды, я стала энергично намыливать руки, продолжая думать о ланче. Наверное, надо сказать Дженни, чтобы принесла его сейчас и оставила на столе в комнате.
Внезапно мои ладони пронзила острая боль. Все вокруг меня закружилось. В ушах зазвенел собственный крик. Ничего не понимая, я смотрела на упавший в ванну окровавленный кусок мыла и стекающую в канализацию покрасневшую воду.
Что произошло?
Подняв руки, я увидела два глубоких свежих пореза. Из них струилась кровь, стекавшая до самых локтей и капавшая на пол. Мозг безуспешно пытался переварить уведенное.
В этот момент в окно заглянул лучик солнца, и я увидела вставленный в мыло осколок стекла. Нет, даже не один, а два осколка, угрожающе торчащих с обеих сторон!
Боль была такой сильной, что из меня вырвался дикий, животный вой. Тысяча звезд мерцала перед глазами, а в ушах гремели раскаты грома. Сознание стало затуманиваться, словно я, стоя на носу «Востока»,
