Заколдованное кресло - Гастон Леру
– Эй, можете выйти, – сказал голос Дэдэ. – Ночью они уже не вернутся, да и люк закрыт.
Тогда оба призрака вновь зашевелились, но с крайними предосторожностями. Они застывали на каждом шагу. Опасливо жались к стенам. Замирали на цыпочках, стоило им наткнуться на какой-нибудь предмет обстановки. А если этот предмет обстановки еще и отзывался на толчок каким-нибудь звуком, тени вытягивались в струнку, словно тени повешенных.
Наконец, они добрались до источника света, огражденного решеткой. Дэдэ ждал их в своей клетке стоя.
Они в изнеможении припали к нижним прутьям. Голос, некогда принадлежавший г-ну Ипполиту Патару, произнес:
– Ох, сударь… бедный вы мой!
Голос г-на Лалуэта сказал в свою очередь:
– Мы уж думали, вас убивают!
– Но из печи все-таки не вышли? – усмехнулся узник.
Это была правда. Они не посмели ее отрицать. Они объяснили в самых сконфуженных выражениях, что ноги попросту отказались им служить, что у них нет никакой привычки к подобным переживаниям, что они академики, наконец, и вовсе не готовили себя ни к каким трагедиям, и что…
– Академики! – воскликнул человек в клетке. – Однажды сюда спустились трое… трое кандидатов, явившиеся к душегубу с визитом… и тот застукал их здесь. Я никогда их больше не видел. А потом из разговоров с великаном узнал, что все они умерли… Это он, должно быть, поубивал их… как мух!
Весь этот разговор велся приглушенными голосами, губы всех троих касались железа решетки.
– Сударь! – взмолился г-н Гаспар Лалуэт. – А можно как-то выйти отсюда, чтобы этот… душегуб… нас не заметил?
– Конечно! – сказал человек. – По лестнице, которая ведет во двор.
Г-н Ипполит Патар заметил:
– Но ведь ключа от этого хода нет в ящике…
Человек ответил:
– Он у меня в кармане! Я вытащил его из штанов великана: я нарочно вывел их из себя, только чтобы тот зашел ко мне в клетку, чтобы меня «заткнуть»…
– Ох, сударь… бедный вы мой!
– Да, да! Давайте, жалейте меня! О! Это они умеют – заставить меня заткнуться!
– Так вы, стало быть, полагаете, что отсюда все-таки можно выйти? – нетерпеливо вздохнул г-н Гаспар Лалуэт, несколько удивленный тем, что тот все еще не отдает им ключ.
– А вы за мной вернетесь? – спросил человек.
– Клянемся вам в этом! – торжественно объявил г-н Лалуэт.
– Те трое тоже клялись… да так и не вернулись.
Г-н Патар вступился за честь Академии:
– Они вернулись бы, если бы не умерли!
– Да, правда… Он поубивал, как мух! Но вас-то он не убьет, потому что не знает, что вы были здесь… Однако, нельзя, чтобы он вас здесь увидел!
– Нет! Нет! – простонал г-н Лалуэт, – конечно, нельзя, чтобы он нас здесь увидел!
– Похитрее надо быть, – посоветовал человек и протянул незадачливым визитерам маленький черный ключ.
Он вручил этот ключ г-ну Ипполиту Патару и объяснил, что им отпирается маленькая дверца позади динамо-машины, в углу лаборатории. Этим ходом можно попасть на лестницу, ведущую во дворик позади дома. А во дворе есть еще одна дверь, калитка, ведущая прямо в поле. Нужно только повернуть защелку. Ключ от этой калитки всегда торчит в замочной скважине.
– Я заметил все это, когда меня водили выгуливать, – добавил человек.
– Так вас иногда выпускают из клетки? – спросил г-н Патар, буквально содрогавшийся пред лицом великих страданий, которые выпали на долю этого несчастного. Он даже забыл на время о своих собственных.
– Да, но всегда на цепи. Один час на свежем воздухе… если нет дождя!
Что касается г-на Лалуэта, то он в этот миг думал только о том, как бы поскорее улизнуть. Он уже подобрался к заветной дверце. Но тут ему показалось, что сверху доносится рычание, и он отскочил.
– Собаки!.. – простонал он.
– Конечно, собаки! – отозвался человек неприязненно. – До чего же он несносен, этот толстяк! Вы сможете выйти отсюда только когда я скажу. Придется подождать часок, пока Тоби не задаст им корм… Вы сможете пробраться только когда они будут жрать – им будет не до вас. Когда жрут, никого не замечают. Слышите? Никого! Когда жрут!
И человек добавил:
– Что за жизнь! Что за прозябание!
– Еще целый час, – вздохнул г-н Лалуэт, решительно проклиная про себя тот день, когда ему взбрело в голову заделаться академиком.
– Я-то здесь провел целые годы!.. – заметил узник.
Столько яростной муки было в его голосе, что оба академика, и старый, и новый, устыдились собственного малодушия. Г-н Лалуэт даже пообещал:
– Мы спасем вас!
В ответ на это узник расплакался, как ребенок.
И только тогда г-н Патар и г-н Лалуэт увидели всю глубину его униженности. Его одежда была в клочьях, но то, что оставалось, не было ни грязным, ни неопрятным. Эти прорехи, эти лоскутья напоминали скорее о недавней борьбе, и оба визитера живо вспомнили, как великан Тоби заставлял «заткнуться» беднягу.
Но какой же злой жребий загнал несчастного в эту клетку? Слова, брошенные им недавно, заставляли предположить такое гнусное преступление, что г-н Патар, считавший себя давним знакомцем Лустало, боялся даже помыслить об этом. И тем не менее, чем, кроме как преступлением, можно было объяснить присутствие в клетке этого человека?.. Человека, только что передавшего великому Лустало некую «формулу», чтобы не умереть с голоду?
Г-н Лалуэт представлял себе весь этот ужас совершенно отчетливо. Он ничуть не колебался. Он был просто уверен, что Лустало запер кого-то в клетку, и что именно этот безвестный гений сделал за великого ученого все те открытия, которые принесли ему мировую славу. Ум у г-на Лалуэта был конкретный, и он представлял себе это дело вполне определенным образом. По одну сторону решетки он видел великого Лустало с куском хлеба в руке, а по другую – несчастного гения, томящегося в неволе со своими изобретениями. И через решетку, таким образом, совершался обмен.
Великий Лустало должен был, размышлял дальше г-н Лалуэт, изо всех сил стараться сохранить эту великую тайну для себя одного. В его глазах она должна иметь ценность неизмеримо большую, чем жизни каких-то трех академиков… Г-н Лалуэт видел это, увы! – слишком хорошо, настолько хорошо, что ни на минуту не усомнился, что ради сохранения своей тайны Лустало без колебаний принесет ей в жертву еще две жизни. Встав на путь преступлений, не так-то легко остановиться.
Именно необычайная ясность, с какой г-н Лалуэт представлял себе всю эту драму, побуждала его как можно скорее покинуть опасное место. И ему вовсе не улыбалось проторчать тут еще целый час. Тем временем г-н Патар, мозг которого совершенно изнемог, силясь отвергнуть выводы, безоговорочно принятые г-ном Лалуэтом, попытался употребить навязанный ему досуг для того,
