Игра в невидимку - Альва Морис

– Хотите чаю? – Миссис Каннингем обращалась по большей части к Вивьен. Она проявляла куда больше участия и потому нравилась ей сильнее, чем хамоватый «голубчик» я.

– Спасибо. – Бернелл качнула головой, явно не желая задерживаться в провонявшем кошками помещении хоть на минуту дольше необходимого.

– Мэм, расскажите, пожалуйста, еще раз, что произошло. По телефону было плохо слышно.

Заплывшие катарактой глаза глянули на меня с немым укором.

– Ну разумеется.

Нечто в тоне миссис Каннингем и в том, как она посмотрела на нас двоих, наводило на нехорошую догадку: возможно, старушка на поверку не была таким уж божьим одуванчиком и прекрасно понимала, чем мы занимались во время ее звонка.

– Бубенчика нет уже четвертые сутки, – прочистив вечно сухое горло, начала женщина, – хотя Джорджи регулярно насыпает ему любимый корм в положенное время.

Я даже не буду врать, что не потерял нить повествования еще в начале. Зато Вивьен всем своим видом пыталась изобразить заинтересованность.

«Как ей это удается каждый раз?»

– Миссис Каннингем, а Бубенчик раньше пропадал на… – Бернелл кашлянула, подавляя едва заметный смешок, – столь продолжительное время?

– Что вы! – встрепенулась старушенция.

«Давай, расскажи нам, как он всегда точно сверял время по солнцу и возвращался домой к ужину».

Бернелл кинула на меня строгий взгляд – видимо, я вздохнул чуть громче положенного.

– Есть ли у Бубенчика любимые места? – деликатно поинтересовалась она, пока один из питомцев миссис Каннингем шествовал в нашу сторону, а я старался не дышать, чтобы не вызвать приступ аллергического кашля.

– Он не так часто выходит на улицу, – занервничала она. – Но сдается мне, что он периодически навещает Питерсонов этажом выше. Я однажды видела, как они выпускали его из двери.

– Еще какие-то излюбленные места Бубенчика? – чувствуя, что миссис Каннингем уже готовится разразиться очередной нелепой историей, переспросил я.

Старушка вдруг смутилась, поправив халат с оторванным карманом.

– Вы знаете, я думаю, порой он захаживает на местную помойку, что за домом, – потупив взор, сообщила она.

«Да святой кошачий корм! Разумеется, эта пушистая тварь не посещает супермаркеты или овощные лавки, на худой конец. По-мой-ки!»

Я закатил глаза и встретился с укоризненным взглядом пластикового сына Божия. По всей видимости, спасения мне ждать неоткуда.

– Хорошо, миссис Каннингем, мы все проверим и сообщим вам.

Вивьен тоже не пылала энтузиазмом, но старалась не подавать вида, дабы не признавать неприятный факт: это из-за нее нам светит перспектива копания в мусорных контейнерах.

– Идем к соседям? – будничным тоном поинтересовалась Бернелл. Вооружившись фотографией пропавшего без вести животного, она поспешила к выходу из провонявшей кошками, старостью и черт знает чем еще квартиры.

– Идешь, – не менее буднично улыбнулся я. – Ты же жаловалась, что в делах я оставляю тебе слишком мало свободы, – пожалуйста, Веснушка, весь дом в твоем распоряжении.

Я был уверен – Бернелл внутри буквально вспыхнула, отчего даже ее волосы стали будто бы ярче – она всеми силами пыталась не выдать негодования, но мне подтверждений очевидного и не требовалось. Было достаточно одного-единственного разгневанного электрона в ее биополе, чтобы утверждать наверняка.

– А ты чем займешься, Ларсен?

«Оу, мы перешли на фамилии…»

– Поболтаю с милашкой Джорджи. Желаю удачи!

Возможно, во мне говорила старая полицейская привычка, но я собирался еще немного задержаться здесь. Миссис Каннингем явно не была в восторге, что вместо милой помощницы остался я, но каждому по заслугам, как говорится.

– Мэм, скажите, а где вы видели Бубенчика в последний раз?

Я на ходу раздвигал засаленные занавески, которые служили здесь дверьми, и старался не наступить на очередной хлам, слоями и стопками разложенный на пути.

– Я ведь уже рассказала все вашей напарнице, детектив Ларсен.

Из ее слов так и сочился упрек, но я просто заговаривал ей зубы, чтобы она не успела меня остановить:

– Похоже, вы очень любите животных?

«Любите» было огромным преувеличением, потому что разбросанные фекалии, остатки засохшего корма в мисках и изгаженные газеты сложно было назвать проявлениями любви к питомцам. А их здесь, по всей видимости, было несколько, так как я то и дело замечал краем зрения какое-то движение, хотя это вполне могли быть и крысы. Комната Джорджи, как назло, располагалась последней по коридору, и я ускорился, обгоняя старушку и уже совсем не слушая ее причитания. По пути я заглядывал в остальные помещения, но ничего, кроме новых слоев мусора, там не находил.

Единственная, кроме туалета, дверь была облеплена плакатами с обнаженными девицами, позирующими в самых непристойных позах. Не знаю, как Иисус вынес подобное непотребство – вероятно, его глаза тоже поразила катаракта, иных объяснений я не находил. Из-за двери доносился шум телевизора, я постучал, но никто не ответил, хотя сквозь гул передач послышалось какое-то шевеление.

«Какова вероятность, что Джорджи не существует?» – подумал было я, но реальность выросла прямо передо мной, убивая предположение на корню.

Более шести футов [2] ростом и почти столько же в обхвате живота – малютка Джорджи навис надо мной, загораживая вход в свое обиталище. Вонь пота, исходящая от его немытого тела, была такой мощной, что перебивала даже запах кошачьей мочи. Я едва подавил рвотный позыв.

– Чего ты тут забыл, а?

Я не мальчик и работаю не первый год, поэтому громилы, чей IQ обратно пропорционален массе тела, меня не пугали. Начиная разговор, я украдкой разглядывал помещение через волосатое плечо, едва скрытое дырявой футболкой.

– Ищу кота вашей матери. Вы не видели Бубенчика, мистер Каннингем?

Пока малютка Джорджи придумывал ответ погрубее, я успел подметить несколько любопытных деталей. Во-первых, на экране старенького телевизора мелькали ничуть не менее непристойные картинки, только здесь обнаженные девушки уже были в компании таких же обнаженных мужчин.

«Порно посреди дня и на полную громкость в квартире с престарелой матерью? Это какой-то особый вид извращений».

Во-вторых, на журнальном столике виднелась стопка грязных тарелок с объедками, а рядом лежал испачканный в чем-то красном нож.

– Я ей сто раз повторял: если не станет убирать за тварями, я их всех вышвырну! – прорычал Джорджи так, что волоски в его носу зашевелились.

– И как, вышвырнули? – невозмутимо переспросил я.

– А вот пойди и выясни, – прямо перед моим лицом нарисовалась зловонная ухмылка. – Ты же у нас детектив.

В голову тут же закралось нехорошее предчувствие насчет судьбы Бубенчика. Не хотелось бы среди хлама наткнуться на кошачий труп – хотя все же лучше его найду я, чем Вивьен. Ее смерть невинного животного затронула бы слишком сильно.

– Увлекаетесь астрономией?

Я кивнул на небольшой телескоп, стоящий у засиженного мухами окна. Неподалеку валялся и старый пленочный