Вне подозрений - Джон Диксон Карр

Люсия замялась.

– Да, она что-то такое говорила. Только я пропустила все это мимо ушей.

– Видите ли, – пророкотал доктор Фелл, снова горестно разводя руками, – доктор Бирс может подтвердить, что разговор об этом был. И кстати, вам было известно о том, что в конюшне, в жестяной коробке, хранится сурьма?

– Не отвечайте на этот вопрос! – отрезал Патрик Батлер.

– Но я же знала об этом, – прошептала Люсия. – Билл Гриффитс, кучер, всем об этом рассказывал. Предупреждал об опасности.

– Давайте вернемся в утро после смерти миссис Тейлор, – продолжал доктор Фелл, подражая интонациям – неужели нарочно? – какие использовал Батлер в зале суда. – Теперь нам известно, что ключа в замочной скважине задней двери не было. Нам известно, что он лежал под дверью, в коридоре. Мистер Батлер доказал…

– Погодите минутку! – воскликнул Батлер. – Это было…

– Было что? – резко переспросил доктор Фелл.

«Я не могу сказать им, что это была неправда. Не могу сказать, что эту ложь я изобрел сам и вложил в уста Джойс Эллис. Не могу сказать им, что ключ на самом деле всю ночь был в замочной скважине».

– Так что вы хотели сказать, сэр? – уточнил доктор Фелл с безукоризненной учтивостью.

– Ничего такого. Простите.

– Таким образом, – доктор Фелл повернулся к Люсии Реншоу, – дело получается ясное. Кому-то – кому-то постороннему – достаточно было взять карандаш и вытолкнуть ключ из замка. После чего дверь можно было открыть, а затем запереть другим ключом. Мистер Батлер доказал…

(«Господь всемогущий, к чему же все это ведет? Что за чувства отразились во взгляде Люсии сейчас, когда она посмотрела на меня?»)

– …Что это был ключ от замка «Грирсон», – говорил доктор Фелл. – В задней двери этого дома ведь тоже грирсоновский замок, миссис Реншоу?

– Я не знаю! Не знаю!

– Что ж, к сожалению, так и есть. Получается, подходящий ключ у вас имеется. Конечно, совсем другое дело, если вы сможете рассказать, где были ночью с двадцать второго на двадцать третье февраля. Где вы были тогда?

– Здесь! В доме!

– У вас есть свидетели, которые могут это подтвердить?

– Нет. Дик уехал по своим делам за день до того, двадцать первого февраля… – Люсия внезапно осеклась, в глазах у нее отразился ужас, розовые ногти впились в щеки. – Дик же умер, – сказала она. – Я забыла.

– А ваше алиби не могут подтвердить, скажем, слуги?

– Нет. В этой части света четверг у прислуги выходной день, все они вернулись уже за полночь.

– В таком случае, показания мисс Кэннон?

– Бедняжка Агнес… скажем так, она платная компаньонка. Дик хотел от нее избавиться. У нее по четвергам тоже выходной. – (Наступила тишина.) – Но я не смогла бы убить Дика! – закричала Люсия, словно цепляясь за соломинку. – Ведь об этом же было сказано минуту назад! У меня не было никакого яда!

– Мэм, есть еще некий факт, о котором я обязан сообщить вам. На суде об этом не говорилось, поскольку полиция вполне справедливо решила, что к тому делу это не имеет отношения.

– И что же?

Доктор Фелл принялся сопеть так, словно вернулся с пробежки.

– Билл Гриффитс, кучер, показал, что из жестянки пропало больше четырех чайных ложек сурьмы. Это в два раза больше того, что проглотила миссис Тейлор. Убийца сохранил про запас приличную дозу.

Доктор Фелл не оставил Люсии времени, чтобы сказать что-нибудь, даже если бы она хотела.

– Вы только что обмолвились, миссис Реншоу, что ваш муж «ни за что не позволил бы» вам уйти. Почему нет?

– Если бы я не принадлежала ему, – золотистые волосы Люсии блеснули, когда она опустила голову, глядя в пол, – то не принадлежала бы никому.

– Вы его боялись?

– До ужаса!

– Пока мы были внизу, вы сказали мне и, вероятно, мистеру Батлеру, цитируя Ричарда Реншоу: «Если ты не достанешь доказательства моей измены, а ты не достанешь, о разводе можешь забыть, ты же знаешь, что сталось с твоими частными шпиками, когда ты попыталась».

– Да, – шепотом подтвердила Люсия. Она по-прежнему не поднимала головы.

– Что он имел в виду?

– За это мне особенно стыдно. Как раз этого я по-настоящему и до ужаса стыжусь. – Грудь Люсии бурно вздымалась и опадала под серой шелковой блузой. – Но что тут поделать?! Я наняла частных детективов в одной компании, чтобы… вы ведь понимаете… проследить за ним.

– И?..

– И примерно через неделю они мне написали и сообщили, что больше не будут заниматься моим делом, однако причины не назвали. Я наняла других. И вскоре ко мне пришел человек и сказал, что они отказываются от работы. В конце концов мне удалось выудить из него правду.

– И что же? В чем было дело?

– Одного из их оперативников, или как они называются, так сильно избили кастетом, что он до сих пор в больнице.

В этом деле как будто незримый кулак расшвыривал человеческие жизни, как будто из катапульты вырывались злые силы, о каких они и помыслить не могли. Однако доктор Фелл, похоже, нисколько не удивился.

– В таком случае вы бы никогда не освободились от мужа. Или думали, что не освободитесь?

Люсия проговорила несчастным голосом:

– Да, я так и думала.

– И потому для обретения настоящей независимости яд был так же необходим, как и пятьдесят тысяч фунтов. И вы убили своего мужа, как убили миссис Тейлор. Боюсь, именно таким, в общих чертах, будет обвинение против вас.

Тишина.

Люсия, сидевшая на краю кровати, упираясь в матрас ладонями, вроде бы рассматривала свои скрещенные лодыжки. Ее глаз они не видели, зато видели, как по щекам покатились две слезинки. Затем она подняла голову, и свет заиграл на ее волосах. Голубые глаза с тяжелыми веками взирали на собеседников в немой мольбе.

Хотя Патрик Батлер ни секунды не сомневался в ее невиновности – а он, как он сам сказал бы, никогда не ошибается, – его уверенность еще возросла, и воспрянула, и воодушевилась из-за этого выражения на лице Люсии сейчас. Его сердце рвалось к ней – из любви, из жалости, и еще из такого смирения, какого он не испытывал никогда в жизни.

Однако Люсия смотрела на доктора Фелла.

– И вы думаете обо мне так же? – спросила она с недоумением. – На самом деле вы такого обо мне мнения?

– Нет, нет и нет! – поспешно проговорил доктор Фелл, совершая такие гипнотические пассы, что пелерина взлетела над плечами.

– Тогда почему же вы…

– Черт, разве я не объяснил? Это то обвинение, какое может выдвинуть против вас полиция. – Его тон переменился. – Однако с одним моментом я согласен.