Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Надеюсь, все было в порядке, – пробормотал он потом, лежа рядом с ней в кровати.

– Честер, милый, все было великолепно. Людям всегда нелегко привыкнуть друг к другу, это требует времени. Но как же прекрасно быть рядом с тобой. Ты такой красивый и сильный, Честер. Я от тебя просто в восторге.

– Ты тоже очень красивая, – сказал Честер.

– Что ты, я ведь старуха!

– Нет, – твердо ответил он. – Ты очень красивая.

Это было так мило. Он искренне верил в то, что говорит, и для него она в самом деле была красивой.

Со временем стало легче. Он по-прежнему был напряжен, но они привыкали друг к другу. Занимались любовью всегда у Нэнси. К себе он ее не приглашал – может быть, стеснялся своего жилища. Может быть, жил за городом, в доме, который сколотил сам, или вообще в трейлере. Ей было наплевать и на это. Вскоре он стал приходить к ней почти каждый день после работы.

В отличие от Грэма, четыре или пять раз за ночь встававшего в туалет, Честер спал крепко и шумно. Как ребенок. Нэнси просыпалась по ночам и слушала его дыхание. Любовалась этим прекрасным и нежным мужчиной.

Что же это было?

18

– Что это за лягушка? – спросил агент ФБР Брэд Харрис таким тоном, будто уточнение ее вида могло как-то помочь расследованию.

Он приехал из Бостона накануне вечером, чтобы в семь тридцать утра присутствовать на вскрытии в Огасте. Он похож на Тинтина[397], подумал Алекс. Светлые волосы, очень короткие, за исключением залитой гелем пряди, торчавшей спереди, как перо. Глазки-пуговички. И поразительная молодость. Подтянутый, гладкий, но не как помешанный на внешности фитоняшка, а просто как мальчишка. Однако за каждым его словом стоял большой опыт полевой работы. Как будто он стал агентом в шестилетнем возрасте.

– Это не лягушка, – сказал Джон Барни, герпетолог и профессор биологии в университете Мэна, Ороно. – Это Анаксирус американский. Восточноамериканская жаба. Самка, судя по размерам барабанных перепонок.

– Она была внутри тела? – спросил Фил Грессенс, старший судебно-медицинский эксперт, глядя на Алекса.

Высокий Фил, чей рост еще больше подчеркивали грубые рабочие башмаки на нескользящей подошве, стягивал длинные седые волосы в хвост.

– Да, – ответил Алекс.

Все четверо мужчин были в белых защитных комбинезонах.

Жаба была еще жива, измазанная кровью, кое-где свернувшейся, кое-где зловеще блестевшей. Ее вместе с телом Шейна принесли сюда в пластиковом пакете для улик с застежкой-молнией, в котором патрульный Марк Бельц проделал отверстия. Грессенс всю ночь продержал ее в пластиковом контейнере, и теперь жаба по-прежнему сидела в нем посреди стола для вскрытия из нержавеющей стали и, судя по всему, находилась в состоянии дзена.

Тело Шейна покоилось в холодном ящике. Комнату без окон ярко освещали верхние люминесцентные лампы. В шкафах со стеклянными фасадами, похожих на кухонные, стояло множество маленьких электрических пил и других инструментов.

– Лягушка, жаба – какая разница? – спросил Харрис.

Профессор Барни, уже натянувший перчатки, отработанным движением вынул жабу из контейнера.

– Таксономически они обе – амфибии. Но лягушки относятся к семейству ранид, жабы – буфонид.

– Может, лучше без латыни, профессор? – попросил Алекс. – Во всяком случае, для меня. В чем основное различие?

Профессор Барни открыл кран и осторожно смыл кровь с жабы. Его тон был вежливым, но все же несколько снисходительным.

– У лягушек ноги длиннее и мясистее, это вам скажет любой француз. Они прыгают, больше передвигаются, исследуют все более дальние области. Их тело покрыто слизистой пленкой, своего рода гидрокостюмом, потому что они проводят больше времени в прудах и водной среде обитания. У жаб – таких, как эта, – ноги короче, кожа суше. Обитают они большей частью в лесных массивах, хотя для размножения им необходимы водоемы с пресной водой. А здесь, – указал он пером на два приподнятых холмика на голове жабы за глазами, – паратоидные железы. Здесь жаба производит и сохраняет резервуар буфотенина.

– Что это такое? – спросил агент Харрис.

– Яд, – ответил профессор.

– Он способен убить человека?

– Нет, что вы. Во всяком случае, точно не яд Анаксируса американского. Он опасен для небольших животных, для хищников. Если животное, скажем собака, возьмет жабу в рот, она выделит буфотенин. Яд флоридской тростниковой жабы, безусловно, может навредить человеку или даже убить его, если попадет в глаз. Контакт с этой жабой к смерти не приведет, но ее яд может вызвать учащенное сердцебиение, дезориентацию.

Профессор Барни закрыл воду и положил жабу на ладонь.

– Зачем жабе забираться в труп? – спросил Харрис. – И как она туда попала, если тело было подвешено?

– Нет, трупы для этих жаб – нетипичная среда обитания. И летать они не умеют.

– Значит, ее туда засунули, – заметил Харрис, многозначительно глядя на Алекса.

Алекс кивнул в ответ и натянул любезное выражение лица.

– Соглашусь, – сказал профессор Барни.

– Ей нанесли какие-нибудь травмы? – спросил Алекс.

Профессор Барни взял жабу другой рукой, перевернул и снова осмотрел.

– Мне она кажется целой и невредимой. Что вы собираетесь с ней делать?

– На мой взгляд, она не имеет никакого отношения к причине смерти, – сказал Фил Грессенс. – Тем не менее я считаю нужным провести вскрытие. Посмотреть, что у нее в желудке. Как гуманно ее усыпить? Желательно без травм.

– Натрите ее бензокаином, – сказал профессор Барни. – Если потратите на нее целый тюбик, через несколько минут она уже будет в лучшем из миров.

Он передал жабу Филу Грессенсу, который тоже был в перчатках.

Грессенс посмотрел на Алекса и агента Харриса.

– На углу есть аптека. Кто туда сбегает? Я пока подготовлю тело жертвы.

– Давайте я схожу, – вызвался Алекс.

Он проводил профессора Барни из кабинета судмедэксперта, поблагодарил его, согласовал детали выдачи заключения и направился в аптеку. Когда он вернулся, тело Шейна уже лежало на столе из нержавеющей стали. Ноздри Алекса снова защипало от химических запахов. Харрис медленно ходил вокруг стола, изучая труп. Алекс протянул Грессенсу тюбик.

– Дженерик бензокаина. Надеюсь, подойдет.

– Вполне, – сказал Грессенс, выдавил большую часть содержимого тюбика в чашку из нержавеющей стали и начал аккуратно обмазывать им жабу. Целиком покрыв земноводное гелем, Грессенс опустил его в чашку. Все трое мужчин посмотрели на жабу, невозмутимую в своем покрове из смертельного геля.

– Вот бы жабы умели говорить, – пробормотал Харрис.

Он сказал им, что Грессенс подготовил тело рано утром, еще до их прибытия. Он взвесил и измерил его, сделал тщательное обследование. Поместил резиновый блок под спину Шейна, выгнув ее, вытянув грудь вверх, в результате чего длинный разрез