Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

— После обеда, — повторила она. — Хорошо.

Повернулась, пошла к столу. Спина прямая. Шаг ровный. Ни обиды, ни раздражения — по крайней мере на поверхности.

— Господин, — Яков закончил сервировать стол. — Вы упоминали, что мы обсудим финансовые вопросы по вашему приезду. Когда вам будет удобнее это сделать?

Финансы. Поместье. Содержание, ремонт, зарплата Якова, работники, коммунальные счета — всё это лежало на дне списка «разобраться», рядом с налоговыми декларациями и визитом к стоматологу. Но дело нужное.

— Да, Яков. Как только закончу с тем, что навалилось — разберёмся. Составь смету. Всё, что нужно на ближайший месяц, все расходы. Передай Кате. Пусть посмотрит. Она сказала, что будет сегодня осматривать поместье, я думаю в каких то вопросах, она сможет что-то посоветовать или предложить.

Яков кивнул — ровно, как метроном.

Входная дверь хлопнула.

— Ром! Я тут, жду тебя, ты готов?

Женя протопал в гостиную. В руке — пакет из круглосуточного магазина.

— Я еще поесть привез, тут магазин маленький недалеко, — сообщил он, ставя пакет на стол рядом с вазочкой Якова. — Бутерброды, сок, орехи. На случай, если у тебя тут из еды только дух предков.

Яков посмотрел на пакет. Потом на Женю. Потом снова на пакет. Выражение лица осталось нейтральным, но температура в комнате как будто упала на полградуса.

— Завтрак готов. Яичница, салат, тосты, масло. Кофе. Могу предложить кашу. Порция на четырех человек.

— О, — сказал Женя. — Ну. Ладно. — Он посмотрел на свой пакет, потом опустил глаза на стол, накрытый скатертью, с серебряными приборами. — Это останется потом тогда. — Он отодвинул стул и сел.

Яков принёс яичницу. Четыре порции — моя, Женина, Светина и та, что предназначалась Кате. Кофе крепкий, горький, от первого глотка горло обожгло. Второй глоток включил мозг. Третий вернул способность выстраивать предложения длиннее трёх слов.

Чешир запрыгнул на стул рядом. Яков поставил перед ним блюдце с паштетом. Куриным. Чешир обнюхал, по связи мелькнуло удовлетворённое «приемлемо, не ягненок, но хоть не рыба», и морда погрузилась в блюдце целиком. Хвост стоял вертикально.

Яков смотрел на это с лицом человека, проигравшего сражение.

Я ел механически. Яичница, тосты. Кофе — две чашки. Организм принимал топливо и приходил в рабочее состояние, как двигатель на холостых оборотах. Женя закинул в себя яичницу за три минуты, допил кофе, вытер рот салфеткой.

Света ела медленно. Аккуратно. Ломала хлеб пальцами, макала в варенье. Ритуал, выбитый в подкорку с детства. Пила кофе маленькими глотками, смотрела в окно — утренний сад, деревья, туман — и молчала.

За столом было тихо. Три человека, кот и управляющий. Каждому нужно своё. Катя наверху спала и ждала разговора, перенесённого на вечер. Света — личной аудиенции, сдвинутой на после обеда. Чешир получил паштет, но вопрос о квартире висел в воздухе, по связи тянулось фоновое недовольство, глухое, как гул трансформатора. Яков ждал сметы. Женя ждал команды «поехали».

Все тянули в свою сторону. Поместье держало меня руками этих людей, лапами кота и цифрами управляющего.

Катя показалась на лестнице, она была уже одета, волосы собраны, лицо умытое. Спустилась, села за стол, взяла кофе. Посмотрела на меня — короткий взгляд, в нём было «вечером» и «не забудь».

— Катя, Яков составит смету на содержание поместья. Посмотришь?

— Посмотрю. — Отпила кофе. — Если что, могу пока закрыть из своих. Потом отдашь.

Горло сжалось. Чужие деньги на свои проблемы. Катин отец — Иосиф Кац, человек, считающий каждую копейку и помнящий каждый долг. Взять у Кати — значит взять у Каца. Занимать у Каца — всё равно что подписывать контракт, в мелком шрифте которого спрятана отдельная жизнь.

— Нет. Я сам. У меня есть деньги.

— В долг дам, если что. Или в кредит, под процент. — Уголок губ дрогнул. Шутка, но из тех, за которыми стоит реальное предложение. — Кац и Компания, выгодные условия.

— Не, Кать, спасибо за предложение. Я справлюсь.

Катя посмотрела, оценивая. Кивнула.

— Как хочешь, рыцарь.

— Яков, действуй по смете через Катю. Что она одобрит — выполняй.

Яков принял это с достоинством английского дворецкого, которому вручили командование флотом. Кивок. Лёгкий поклон. Исчез в направлении кухни.

Женя уже стоял у двери, натягивая куртку. Шарф обмотан, ключи позвякивают в кармане.

— Ром, давай. Десять ноль пять. Если выедем сейчас — к одиннадцати будем.

Чешир на стуле поднял голову от пустого блюдца. Морда в паштете. По связи пришло деловое, собранное.

«Ты едешь. Я еду?»

«Уже все решили. Ты остаёшься. Третий паштет — вечером.»

«Запомнил.»

Угроза или обещание — с Чеширом эти понятия совпадали.

Куртка. Вчерашняя, с запахом ночного парка. Ботинки. Телефон — в руке.

Остановился у двери. Обернулся.

Катя за столом с кофе — собранная, готовая перестраивать поместье. Света уже стояла у окна — прямая спина, взгляд в сад, терпеливое ожидание. Чешир на стуле — сытый, с паштетом на усах. Яков где-то в глубине дома — со сметой в одной руке и достоинством в другой.

Все ждали моего возвращения. У каждого были вопросы. У меня ответов пока не было.

Максим Драгомиров будет ждать в ресторане в Подольске и всё объяснит. Если его объяснение окажется тем, чем я думал, то половина вопросов закроется сама. Если нет — появятся новые.

— Поехали, — кивнул я Жене.

Утренний воздух ударил в лицо — мокрый, с запахом прелых листьев. Октябрь. Холод пробрал до рёбер. Туман стелился по траве, цеплялся за кусты вдоль подъездной дорожки. Мазда Жени стояла у крыльца — черная, с капельками росы на капоте. Рядом, в отдалении, паслась туша Тимошки — лохматая, размером с телёнка, с мордой, выражавшей глубокое презрение к любому транспорту, не являвшемуся лошадью.

Сел на пассажирское. Женя завёл мотор. Мазда тронулась, шины зашуршали по гравию.

— Ром, — сказал Женя, выруливая к воротам. — Эта же Ломова. Первый род? Я вчера не понял до конца.

— Первый.

— Ты впустил дочь Первого рода в баронское поместье?

— Впустил.

Женя помолчал. Ворота были открыты, Мазда выкатилась на дорогу. Деревья потянулись по обеим сторонам, тёмные в утреннем тумане. Влага блестела на коре.

— Ладно, — сказал Женя. — Посмотрим, чем это закончится. Выдвигаемся.

Маршрут — Подольск, «У Кариба». Минут двадцать езды. Достаточно, чтобы пересказать всё,