Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

«Заезжай. Яков на улице, если что — Тимошку отгонит. Позавтракаем и выезжаем.»

Отправил. Встал. Ноги встретили голый пол — камень, настоящий, холод от него поднимался вверх по лодыжкам и будил лучше любого кофе.

Одеться.

Шкаф в углу. Яков повесил три новые рубашки по моему размеру, предусмотрительно, — белую, серую, тёмно-синюю. Джинсы — вчерашние, других пока нет. Нужно будет завести свои вещи из квартиры как можно скорее или заказать новые вещи, хотя если ничего делать не буду, то Яков наверняка увеличит мой гардероб на собственное усмотрение.

Белая рубашка.

Пуговицы поддавались лучше с каждой новой застегнутой, пальцы просыпались. В зеркале над комодом мелькнуло лицо — серое, с тенями под глазами, со щетиной, за ночь перешедшей из лёгкой в заметную. Лицо человека, спавшего шесть часов после суток, в которые вместились допрос, магический кристалл, пропавший наследник и дочь враждебного рода в гостевой. Красавец. Хоть на обложку.

Катя лежала с закрытыми глазами. Наклонился, убрал прядь с её лица. Губы дрогнули. Похоже уснула обратно.

Вышел в коридор. Аккуратно прикрыл дверь.

Лестница.

Ступеньки скрипели по-утреннему, как будто суше, чем ночью. На площадке первого этажа пахло кофе. Яков, бесшумный как привидение, уже накрывал стол в малой гостиной. Чашка, хлеб, масло, варенье в стеклянной вазочке, несколько свежих булок, запеченные тосты с колбасой, сыром и листом салата. Увидел меня — добавил вторую.

— Доброе утро, Роман Аристархович, вы уже проснулись. Ваш друг подъехал, я как раз хотел его накормить.

— Спасибо, Яков.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Максима — обещанный адрес.

«Подольск, ресторан „У Кариба“. К одиннадцати.»

Подольск. Территория графа Соколовского. Максим выбрал точку подальше от отцовской зоны влияния. Нейтральная полоса. Осторожничает. Дорогое место, значит не скрывается в обычной закусочной.

Пересылка Жене — три касания экрана. Адрес улетел.

На шее шевельнулся Чешир, я и не заметил, когда он забрался. Видимо, прошмыгнул в дверь и запрыгнул на лестнице, пока я спускался. По связи пришло настойчивое, утреннее, с нотой ультиматума.

«Старый опять поставил сухое. Я проверил. Миска на кухне, сухое, коричневое, воняет рыбой. Я не ем рыбу. Ты знаешь. Все знают. Мне нужен паштет. Сейчас. Я даже уснуть обратно не смог, а ты знаешь, как я люблю спать. Конечно не так как паштет, но очень сильно. Рома, мне плохо.»

На секунду мелькнула мысль, взять его с собой. В машине покормить по-человечески, в смысле по-кошачьи, и дальше по маршруту. Но «У Кариба» — ресторан. Не стоит привлекать к себе внимание пушистой шкуркой на шее, а там, я уверен, персонал особо внимательный, не стоит выбиваться из массы «обычных» обеспеченных людей.

Не сегодня. Пусть остается тут. Может привыкнет быстрее.

По связи пришло фоновое недовольство, давящее. Чешир понял раньше, чем я оформил отказ в слова.

«Значит, опять тут. С этим стариком. И его сухой дрянью. Нет, Рома, возьми меня с собой. Я буду как бабочка на рубашке, меня никто не заметит. Рома! Мне нужен паштет, я не шучу. Рома, не бросай меня! Ни старый, ни твоя самка меня не понимают!»

«Попрошу Якова дать паштет. Два раза за день.»

«Три.»

— Яков. Паштет для Чешира есть в доме?

Яков помолчал. Его лицо, обычно невозмутимое, выразило то специфическое страдание, которое испытывает человек, убеждённый в своей правоте, когда эту правоту игнорируют.

— Паштет вреден для кошек, господин. Он мягкий и не очищает зубы, из-за этого может формироваться налет. А еще он более жирный, и животное может набирать вес. Ветеринар рекомендовал сухой корм премиум-класса. И при необходимости витамины.

«Ааа, сам ты животное! Он обзывается! Еще и жирным меня называл! Рома, собирайся мы уходим, лапы моей больше тут не будет. Вези меня в квартиру!»

«Ну чего ты ругаешься, он же за тебя волнуется. Тем более это ветеринар сказал.»

«Ветеринар. Человек, ни разу в жизни не пробовавший мой паштет. Его рекомендации — мусор.»

Я вздохнул.

— Яков, давай наверно все же остановимся на паштете. Один пакетик можно дать утром. После этого — по расписанию, как ветеринар сказал.

«Два,» — пришло по связи. Когти впились в плечо конкретно, целенаправленно, в мышцу, не оставляя мне свободы выбора.

— Два пакетика, — поправился я.

«Три.»

— Два сейчас. Третий — вечером, когда вернусь.

«Три сейчас. Вечером — четвёртый.»

«Два, Чешир. Три — потолок. Третий вечером. Это финальное предложение.»

По связи пришла пауза. Долгая, расчётливая. Чешир взвешивал варианты.

«Принято. Временно.»

Когти убрались из плеча. На их месте пульсировали четыре точки — мелко, горячо, привычно. Издержки переговорного процесса.

Яков смотрел на меня с выражением человека, наблюдающего, как хозяин поместья торгуется с котом, и теряющего последние крохи самоуважения.

— Два пакетика, пожалуйста.

— Разумеется, — сказал он тоном, подразумевающим заботливое неодобрение, но понимание четкой инструкции.

Дверь гостевой наверху открылась. Послышались по лестнице — лёгкие, осторожные. Света спускалась, держась за перила. Переоделась — вчерашнее сменилось на свежее, видимо, из сумки, все же она готовилась к ночлегу в не своем месте. Тёмные брюки, серый свитер, волосы собраны в хвост. Лицо бледное, круги под глазами никуда не делись, но взгляд собранный. Она выспалась. Или убедительно притворилась.

— Доброе утро. — Посмотрела на меня, на Якова, на Чешира у меня на шее. — Роман, можно тебя на минуту? Приватно. Мне пришло сообщение, и я могу кое-что объяснить прямо сейчас.

Она сделала паузу. Взгляд скользнул по гостиной — оценивая пространство, стены, возможных слушателей.

— Можем пройти в кабинет.

Кабинет. Приватный разговор. Объяснения, которых я ждал с ночи. Ломова готова говорить — ценно, потому что люди, готовые говорить утром, к вечеру часто передумывают.

Максим ждал к одиннадцати. Окно узкое. Подольск — час езды, если повезёт с трафиком. Женя уже ждёт у дверей. Влипну в разговор со Светой, из него за десять минут не выберусь. Закрытые люди, решившие открыться, говорят долго, с оговорками, возвращаясь к началу. Полчаса минимум. Полчаса, которых у меня нет.

К тому же — Максим, я уверен знает про Свету, все-таки подруга его невесты, возможно, знает даже больше, чем Света догадывается. Драгомировы и Ломовы. Проверить её историю через Максима, из первых рук, до того, как выслушать её версию — грамотнее. Сначала факты. Потом интерпретации.

— Света, извини, чуть не забыл. Ну меня срочные дела, мне нужно выезжать через двадцать минут. Давай после обеда. Вернусь — поговорим столько, сколько нужно.

Подбородок дрогнул на секунду. Губы сжались.