Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»

— Я его не буду ловить, пап. Я его вычислю и возьму. Набью морду и передам Габриляну. А потом займусь твоими газетчиками. Все будет нормально.

Отец мрачно хмыкнул, выпил не чокаясь. Я последовал его примеру, а осторожный Вася лишь пригубил. Отбивная с грибами была просто чудо, я даже пожалел, что нет рядом Борьки, угостил бы его кусочком, малышу бы понравилось.

— Вася, — сказал я, — мне нужен твой совет. Представь, что у Ольги, твоей жены и моей сестры, имеется любовник.

— Андрей! — с негодованием сказала мать.

— Это всего лишь гипотеза. Итак, с ее помощью любовник организует фирму и начинает тесно сотрудничать с твоим банком. Чем эта новая фирма может вызвать интерес банка? Фирм-то до черта, давно имеются старые, проверенные партнеры.

— Новая фирма может быть дочерней структурой банка, через которую проводятся рискованные операции. Ты спрашивай, Андрей, только Ольгу не трогай, я и так пойму.

— Перевод денег за рубеж, так? Все прочие операции можно проводить и с давними партнерами.

— Похоже.

— Как это осуществляется?

— Ну-у... по-разному.

— Давай, Вася, колись! — жестко сказал я. — Мне отцу надо помочь, с газетчиками разобраться, время не ждет. Ну?

— Ты все-таки мент, хоть и служил в ФСБ, — с огорчением сказал Вася и посмотрел на отца.

Тот взглядом приказал говорить. Хотя, я думаю, и сам прекрасно знал» как это делается.

— А что тут сложного? — с обидой сказал Вася. — Есть фирма в Германии, Швеции или какой-нибудь там Австрии. С ней через дочернюю фирму банка заключается контракт на поставку чего-то, переводятся крупные суммы денег. Все по-настоящему, законно. А потом фирма исчезает, а деньги через три-четыре банка оседают на нужных счетах нужных людей.

— Фирма за рубежом — тоже липовая? — уточнил я.

— Когда заключается много контрактов, непросто выяснить, где липовая, а где нет. Но налоговики и твои коллеги тоже не дураки, теперь обращают внимание на то, что за фирма, с которой заключен контракт. Одно дело, если это «Филлипс», и другое — если «Пупкин-Бавария». Идет обмен информацией между фискальными органами. Поэтому нужны дочерние фирмы-однодневки. Кто заключал контракт с «Пупкин-Баварией», которая взяла да и сгинула? «Глупкин-Москва». А она тоже сгинула. Где деньги и кто виноват? Только не банк, — пробубнил Вася.

Если я все правильно понял, фирма Хачонкина должна закончить свое существование. Причина проблем Бородулина — в деньгах. Больших деньгах.

— А если дочерняя фирма не выполняет своих обязательств? В смысле, деньги банка уходят на сторону, но не появляются на нужных счетах нужных людей?

Вася пожал плечами.

— Только дурак решится на этот смертельный номер. Все равно что взять миллион у Гусинского и сдернуть. Как ты думаешь сам, удастся потратить хоть часть этих денег?

— Думаю, нет, — сказал я.

Кое-что стало проясняться, но, черт возьми, сколько же здесь вопросов! Я доел отбивную с грибами, зачерпнул пару ложек икры из хрустальной посудины и встал.

— Возьми икру-то, Андрей, — сказал отец, понимая, что я собрался уходить.

— Спасибо, пап, договоримся — поставишь такую же лохань, когда газета опубликует опровержение. Спасибо, все было вкусно, рад был видеть вас, но мне пора.

— Андрюша! — укоризненно сказала мать. — Посидел бы еще, Дора пирог испекла...

— Не мешай ему! — приказал отец.

Да, он всегда был диктатором.

Домой я вернулся около девяти, там все было нормально, малыш, как всегда, ждал меня с нетерпением.

Сырник не звонил, а может, и звонил, да меня дома не было. Есть не хотелось, во рту еще ощущался вкус красной икры, которую я — ложками! Сел за стол, Борька тут же забрался по джинсам на колени, а потом и на стол. Ну не мог этот малыш гулять сам по себе. За то и любил я его. Однако подумать в тишине не удалось — зазвонил телефон.

— Андрей Владимирович, — сказал испуганный женский голос. — Це я, Олэся. Треба поговориты с вами.

Я не сразу сообразил, что за Олеся хочет поговорить со мной, а когда понял, сказал:

— Ты где, Олеся?

— Та у метро «Крылатское», у меня ж адреса вашего нема...

Девушка явно волновалась и говорила с сильным украинским акцентом, чего прежде за ней не замечалось.

— Олеся, жди меня в метро, у головного вагона из центра. Никуда не выходи, ни с кем не разговаривай, я сейчас подъеду, найду тебя, — приказал я.

Посмотрел на Борьку, он сидел на столе перед чистым листом бумаги, на котором я ничего не успел нарисовать. Наверное, удивлялся, что лист как был чисто-белым, так и остался.

— Ладно, — сказал я, — гуляй пока в комнате, но смотри мне! Погрызешь что-то нужное — накажу. Понял? Все, мне пора.

По правде сказать, я никогда не наказывал малыша и не собирался. Но сказать-то надо было.

Я мог бы и пешком дойти за пять минут, но взял со стоянки машину, а вдруг девушку потом нужно будет доставить в общежитие?

Олеся ждала меня на платформе, там, где я и просил ее быть. В кожаной куртке и черной норковой шапке, из-под которой выбивались рыжие волосы, она была очень даже ничего. Да и макияж не забыла сделать. Приятно, что даже в минуты смятения девушка видит в тебе прежде всего мужчину, а уж потом кого-то еще. Она подбежала, вцепилась в мой локоть, затараторила:

— Андрей Владимирович, я боюсь, потому шо все это ужасно, а сказать ничого не можно було...

— Пожалуйста, не так быстро, — сказал я. — Успокойся, со мной ты в безопасности.

Я привел ее к своей машине, открыл дверцу, усадил на переднее сиденье, сам сел за руль.

— Рассказывай.

— Вот прямо тут?

Велик был соблазн отвезти ее домой и там поговорить. И узнал бы я больше, и ночью не чувствовал бы себя одиноким. Но я «наступил на горло собственной песне». Дело было странное, до сих пор непонятное, а девушка — свидетель... Нельзя.

— Найду убийцу, поговорим в более приятной обстановке, — обнадежил я девушку. — Так чего ты боишься или кого?

Она с огорчением вздохнула — похоже, все-таки надеялась не возвращаться в общежитие. Там, наверное, скучно и грустно.

— Та бригадира нашего, Ковальчука.

— Почему?

— Та потому, шо он же ш с Танькой трахался, специально поселил ее одну. А у него есть жена, в Запорожье осталася, но он даже не говорил, шо бросить ее.

Ну, об этом я догадывался. Не зря же покойная Таня жила отдельно, хотя в однокомнатной квартире запросто можно было и три койки поставить, всех девчонок вместе поселить.

— Тебя он тоже соблазнил? —