Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»
— Ты настоящий обормот, правильно сказал Басинский, — пробормотал я, осторожно выбираясь из-под одеяла. — Его Крыстина не допускает таких безобразий.
Борька снова взглянул на меня, сладко потянулся, но не последовал моему примеру. Я прикрыл его одеялом — смешная картина получилась: лежит на постели крыс, укрытый одеялом, и сладко посапывает. Ну, пусть поспит малыш.
Я осмотрел его клетку и понял, как он выбрался. Ночью грыз не столько прутья, чтобы обратить внимание на себя, сколько деревянную перегородку, и пере-грыз-таки ее, потом лапками отогнул стальные прутья и выбрался на волю. И прибежал ко мне, чтобы поспать рядом. Выбираясь, он проявил неслабые инженерные способности, теперь надо было думать, как укрепить клетку, чтобы свободолюбивый малыш не выбрался из нее снова. Я принес инструменты, моток, проволоки с лоджии и принялся ремонтировать клетку. Борька лежал под одеялом, не спал, поглядывая на меня черными глазенками, но и выбираться из-под одеяла не спешил. Наслаждался комфортом, балдел, одним словом. Я не опасался, что он может испортить мою простыню. Свои естественные надобности он справлял только в клетке. Мог два-три часа бегать по комнате, и нигде, никогда — только в клетке.
Я вставил согнутые прутья в пазы, замотал проволокой деревянную перегородку. Вроде бы надежно получилось, в этом месте не перегрызет. Посмотрел на малыша, он и не собирался вылезать из-под одеяла.
— Ладно, полежи пока... сибарит, — сказал я и направился в ванную.
Полчаса в теплой воде с пузырьками гидромассажного душа привели меня в рабочее состояние. Приятно чистить зубы и бриться, когда спину тебе щекочут активные пузырьки! Когда вышел из ванной, в комнате звонил телефон, но все равно я осторожно открыл дверь комнаты, потому что — вот он, встречает меня! Так и наступить можно. Я посадил Борьку на плечо, подошел к столу, взял трубку.
— Спишь, Андрей? — сердито спросил отец. — Я третий раз тебе звоню!
— В ванной был, — сказал я. — Что-то случилось, пап?
— Случилось! Мне с утра звонил следователь, этот... Даниэлян, или как там его...
— Габрилян, — подсказал я, — Карен.
— Неважно. Таню Бондарь нашли этой ночью, убитую. Пять ножевых ранений. В сумочке были кое-какие драгоценности из квартиры Бородулина. Этот твой Габрилян считает, что дело ясное, вроде как она не договорилась с перекупщиками, и те убили девчонку.
— Чушь собачья! — сказал я.
— Но он так и сказал мне!
— He бери дурного в голову, пап, — сказал я. — Теперь точно ясно, что Таня Бондарь не убивала Бородулина.
— Ты можешь это доказать? Опубликовать в печати? Мне надоели всякие там, понимаешь, наскоки! Сегодня уже третья статья появилась, охамели совсем, а я ответить не могу!
— Сейчас напечатаю, — сказал я. — Но подтверждений не жди. Потому что истинные убийцы Бородулина и Тани будут далеко отсюда. Ты этого хочешь, пап?
Похоже, отец понял, что не стоит нервничать и торопить события.
— У тебя есть какие-то доказательства? — спросил он.
— Есть гипотезы, а насчет доказательств — работаем.
— Андрей, я заплачу. Хорошо заплачу!
— Пап, тебя сразу послать или как? — разозлился я.
— Узнаю сына, — хмыкнул в трубку отец. — Ладно, Андрей, работай и держи меня, так сказать, в курсе.
Я пообещал и положил трубку. Потом посадил Борьку в клетку, наполнил его мисочки водой и всеми вкусными продуктами, какие были в холодильнике, и пошел на кухню готовить себе завтрак. Яйцо, сваренное вкрутую, и кофе меня вполне удовлетворили.
Значит, Таню убили. Жаль девчонку. Ценности Бородулиных оставили в ее сумочке. Зачем было убивать, если ценности не взяли? Только с одной целью — подтвердить, что Бородулина убила именно она. Вещдоки — налицо. Интересно, а Габрилян верит в эту версию? Я взял радиотелефон, набрал его служебный номер. Никто не подошел. Покончив с завтраком, я позвонил Басинскому.
— Ничего серьезного за «КШМ-банком» не числится, — сказал он. — Особо плотные связи с фирмой «Бриллиант», гендиректор Хачонкин Кирилл Васильевич, торгово-закупочные операции. Но ничего криминального.
— Спасибо, Гена, — сказал я и отключил трубку.
Гибель Тани Бондарь изменила мои планы. Вначале, как и предполагалось, я поеду в педуниверситет, а потом нужно будет снова встретиться с паном Ковальчуком и его девушками. Теперь они должны быть откровеннее со мной, нежели вчера. Габрилян, конечно, опередил меня, возможно, именно сейчас ведет задушевные беседы с девчонками, но я не в обиде.
Массивное здание педуниверситета только издали казалось солидным храмом науки, вблизи же напоминало декорацию к гениальному фильму Андрея Тарковского «Сталкер» — колонны с облупившейся штукатуркой и плохо стертыми сочинениями новых вагантов, выщербленные ступени, грязные двери... Не всем дано работать в современных офисах, кто-то и здесь должен трудиться в поте лица своего, зарабатывать на престижный курорт в Швейцарии.
С вахтершей вопрос решился просто — мое старое и безнадежно просроченное удостоверение сотрудника ФСБ действовало безотказно. Пожилая женщина даже в руки его брать не стала, услышав грозную аббревиатуру.
Я не стеснялся спрашивать редких обитателей храма науки, встреченных в бесконечных коридорах, и в конце концов оказался перед дверью кафедры иностранных языков. И тогда только понял, что не все сделал правильно. Ведь собирался позвонить, выяснить, когда у вдовы лекции, чтобы прийти в ее отсутствие. Но известие о смерти Тани выбило из колеи, не подготовил визит. А если она сейчас там, за дверью? Рановато нам снова встречаться...
К счастью, в просторной комнате был один рыжебородый мужик лет сорока. Он сидел за столом и заваривал пакетик чая в стакане кипятка.
— Здравствуйте, — вежливо сказал я. — Не знаете, где можно найти Ольгу Александровну Бородулину?
— Зачем? — поинтересовался мужик, не отрывая взгляда от заветного стакана.
Может, там не только чай был?
— Меня зовут Андрей Владимирович, а вас, простите?
— Аркадий Петрович. Ну, так зачем она вам?
Я чуть было не сказал, что у сына проблемы с английским, но вовремя сообразил, что в десять лет не мог зачать ребенка.
— Понимаете, у брата проблемы с английским, а он окончил английскую школу. С красным дипломом. Я переживаю за парня, хотел бы ему помочь, поговорить с педагогом.
— Денег она не берет, разве что натурой... — Рыжебородый педагог с любопытством взглянул на меня, одобрительно кивнул: — Может принять. Хотя... у нее ведь мужа грохнули.
— Сожалею, — сказал я.
— Чего сожалеть-то? — усмехнулся Аркадий Петрович. — Теперь к ней не подступишься, без мужа она от Хачонкина не отлипнет. А бабки ей не нужны, в отличие от нас.
От Хачонкина! И, значит, получается... вот кто у нас любовник! Черт побери, не ожидал такого подарка! А он же еще и с банком тесно связан!
— А кто такой Хачонкин? —
