Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми
В комнате воцарилась тишина. Гурни улыбнулся:
— Я обманул не цвет, а ваше восприятие. Оттенок у этого анимированного шара лежит аккуратно посередине между синим и зелёным в спектре. Но, сказав вначале, что сперва будет синий, а затем зелёный, я сформировал ожидание. И вы увидели то, чего ждали: в первый раз — более синим, чем он есть, во второй — более зелёным. Поставь вас сейчас на полиграф и спроси о цветах, — вы бы прошли. Вы говорили бы правду так, как её видите. В этом и суть: свидетели могут говорить вам правду о том, что они видели, но эта «правда» иногда существует только в их головах. Полиграф же фиксирует честность воспоминаний, а не их точность.
Из глубины зала хрипло спросили:
— Тогда каким доказательствам нам доверять?
— ДНК. Отпечаткам пальцев. Записям транзакций по картам и банковским счетам. Логам телефонных соединений, особенно с GPS-данными. Электронной переписке, текстам и сообщениям в соцсетях — они полезны для установления мотивов, связей и душевного состояния.
— А видео с камер наблюдения? — спросил кто-то.
— Безусловно, — ответил Гурни. — Я предпочту одно качественное видео дюжине свидетельств. Камеры — это, по сути, зрительные нервы без предубеждений, фантазии и тяги заполнять пробелы. В отличие от людей, они видят лишь то, что есть. Но будьте осторожны и с видео.
— Осторожны в чём? — отозвался другой голос.
— В том, чтобы ваш собственный мозг не испортил то, что показала камера.
2
Выдав задание к следующей лекции, Гурни завершил занятие и прошёл по бесцветному коридору, залитому холодным светом люминесцентных ламп, в кабинет Харриса Шнайдера — психолога академии на полставки и, порой, консультанта по оценке курсантов.
Это был невысокий мужчина средних лет с пышными усами цвета соли с перцем — на них вечно оседали крошки, — в коричневом твидовом пиджаке с заплатами на локтях и с набитой табаком трубкой, которую он, казалось, вот-вот прикурит. Он слушал, как Гурни излагает тревогу из‑за разъярённого курсанта на семинаре — того самого, кто уже демонстрировал рефлекторную враждебность, типичную для выгорания к середине карьеры.
Шнайдер прочистил горло:
— Да, понимаю. Не простой случай. Мы уже держим его в поле зрения. Не очень хорошо, — кивнул он, точно соглашаясь с самим собой. — Соответствующие меры будут приняты в соответствующее время.
Он быстро улыбнулся, словно радуясь, что контролирует ситуацию. Взглянул на трубку, вынул из кармана старую хромированную зажигалку и положил её на стол — жест, который, вкупе с хлюпаньем носом и ещё одним покашливанием, означал, что встреча закончена.
Гурни так и подмывало высказать тревогу жёстче — вспомнить последствия, свидетелем которых он бывал, когда злых людей снабжали пистолетами и значками. Но, разумеется, Шнайдер и сам знал, к чему это может привести. Он поблагодарил за время — пожалуй, слишком сухо — и направился к стоянке.
Выйдя на продуваемую ветром парковку, он поразился капризам весны в горах северной части штата Нью-Йорк. Первый час после рассвета прошёл под низкими свинцовыми тучами; спустя два часа небо стало безупречно голубым, солнце согрело бетон, а теперь вновь облака закрыли небо, закружили снежинки.
Он застегнул молнию на нейлоновой ветровке, опустил голову и ускорил шаг к машине — старому, но всё ещё исправному «Аутбэку». Запустил двигатель, включил обогрев, проверил телефон. Одно сообщение — от Мадлен.
«Привет. Только что звонили из клиники. На стационарный пришло сообщение от некоего Майка Моргана — думаю, того самого, кто был твоим напарником. Просит перезвонить как можно скорее. Если меня не будет дома, я у Дейдры Винклер — у них два детёныша альпаки, я умираю от желания их увидеть. К ужину буду. Если сможешь, купи молока».
Майк Морган. Большинство воспоминаний, связанных с этим именем, были неприятны. Одно — несмываемо. Оно касалось события, которое породило между ними уникальную связь и вознесло Моргана на пьедестал героя нью-йоркской полиции — пока сияние не померкло, после выявления его менее достойных поступков.
Неприятный вопрос всплыл сам собой: чего ему нужно? Гурни размышлял об этом почти всю пятидесятиминутную дорогу домой, в Уолнат-Кроссинг.
На трехкилометровой грунтовке от окружного шоссе к дому, на вершине холма, где они с Мадлен обосновались после переезда из города, он заметил, что ветер стих, а снежинок стало меньше. Белая пудра покрыла ветви старых яблонь вдоль дороги, кусты форзиции, заросшее пастбище между амбаром и их фермерским домом.
Он припарковался на привычном месте у двери в прихожую. Стоило ему выйти, как стайка жёлтых вьюрков сорвалась из заснеженного куста сирени и стрелой умчалась через пастбище к вишнёвой роще. Он быстро прошёл в дом, повесил ветровку, пересёк большую кухню и направился прямо к стационарному телефону в кабинете.
Прослушал сообщение Моргана, записал номер. Голос звучал натянутым — возможно, даже испуганным.
Скорее из любопытства, чем из внутренней готовности, он набрал номер.
Морган ответил после первого же гудка:
— Дэйв! Спасибо, что перезвонил. Я правда ценю это. Чёрт, как приятно слышать твой голос. Как ты?
— Серьёзных проблем нет. Что у тебя случилось?
— Сейчас всё… не так. Даже больше, чем «не так». Поэтому мне нужно с тобой поговорить. Ты в курсе моей ситуации?
— Я даже не знаю, о чём речь.
— Верно. Конечно. Мы же целую вечность не общались. Я в Ларчфилде. Точнее, я начальник сельской полиции. Поверишь?
Гурни промолчал, внутренне отметив, что верится с трудом:
— Где находится Ларчфилд?
— Час езды к северу от Уолнат-Кроссинга. Не удивлюсь, если не слышал. Тихо, спокойно. Уровень тяжких — почти ноль. Убийств у нас не было никогда. До вчерашнего вечера.
— Я слушаю.
— Я надеялся поговорить лично.
— По телефону рассказать не можешь?
— Ситуация странная. Слишком много точек зрения. Я не могу позволить себе всё испортить. Можно я приеду и всё объясню?
Гурни замялся:
— Когда?
— Могу быть у тебя через час.
Он посмотрел на телефон: 14:58. Желания видеться с этим человеком не было, но в их общей истории был момент, который исключал отказ.
— Адрес у тебя есть?
В голосе Моргана прозвенело явное возбуждение:
— Конечно. Ты же знаменит. Ты ведь в курсе, да? В прошлом году о тебе трубили все северные новости: «Отставной коп из Сити раскрывает убийства в Уайт-Ривер». Слава богу, тебя оказалось легко найти!
Гурни промолчал.
— Тогда еду. Увидимся через час.
3
Хотя их сотрудничество длилось всего десять месяцев, о личной жизни Майка Моргана Гурни знал
