Искатель, 2008 №5 - Николай Михайлович Новиков

— Таня. Кто?

— А хрен его знает, — сказал Сырник. — Жаль, твоя Лена сдернула, оладьи были замечательными. Она и ужин приготовила бы классный.

— У нее сегодня дежурство. Давай, Олег, пораскинь мозгами, кому нужно было убрать Бородулина?

— И тем, и другим, и третьей, — сказал Сырник, поедая яичницу.

Я это и сам знал.

Когда Сырник уехал домой, я позвонил своему другу Гене Басинскому, майору ФСБ. А вдруг поможет с информацией?

— Привет, Гена, — сказал я. — От меня и от Борьки, но он передает привет своей подруге Крыстине.

Басинский был у меня в гостях с женой, и Борька им так понравился, что они купили в зоомагазине крыску Крыстину. Однажды он принес ее ко мне, и Борька очень тепло пообщался с ней, после чего Крыстина родила Гене крысят, которых он вынужден был утопить. И теперь даже слушать не хотел о моем Борьке. Но когда я спросил о Крыстине, голос майора потеплел.

— Настоящая маленькая хозяюшка, — сказал он. — Дети без ума от нее, жена тоже. Такая выдумщица и проказница, просто поражаюсь. Короче, все нормально. Но ты же звонишь не для того, чтобы передать Крыстинке привет от своего обормота?

— Да просто хочу напомнить, что я был прав, когда говорил тебе, что эти существа — самые умные и преданые. А заодно и спросить, есть ли у тебя какая-то информация о «КШМ-банке».

— У меня много чего есть. Но почему ты решил, что я тебе должен поставлять секретную информацию?

— Не хочешь, не поставляй. Речь идет о фирме моего отца, кто-то хочет подставить ее. А мне это не нравится.

— Магнат временно признал в тебе сына? — ехидно поинтересовался Гена.

— Кончай выпендриваться. Он мой отец, — сказал я. — И даже обедом вчера накормил в своем офисе.

— Ну, раз обедом накормил... Посмотрю, что у меня есть на «КШМ», кажется, он работает в сырьевой сфере?

— Так точно!

— Позвони завтра.

Пиво что-то не пошло, мы с Сырником выпили только одну бутылку. Я еще час «посидел» в Интернете, пытаясь отыскать какой-то компромат на «КШМ-банк», не нашел и лег спать.

В темноте лучше думалось. Я вспомнил сегодняшние визиты, разговоры и вдруг понял, что никто — ни пан Ковальчук, ни мадам Бородулина, ни уважаемый Шарвар Муслимович не высказали желания поскорее задержать убийцу Бородулина, то есть Таню. Обычно говорят — найдите, накажите, иногда деньги предлагают — только найди подлого убийцу! Сегодня никто не сказал ничего подобного. Не хотят, чтобы Таня нашлась? Почему?

И еще, чтобы отравить Бородулина (если это сделала не Таня), к нему должен был прийти человек, которому Бородулин полностью доверял. Позаботился о том, чтобы ремонтники его не видели, а хозяин оставил его одного в гостиной, где в баре стояли бутылки со спиртным. Гость прекрасно знал вкусы Бородулина, плеснул яд в нужную бутылку. Наверное, початую.

Вряд ли это мог быть человек из банка, если оттуда звонили и угрожали. Вряд ли это мог быть любовник жены, хотя — чем черт не шутит? Но в любом случае — человек близкий Бородулину. Кто он? Нужно отработать связи и знакомства. Его и ее — в банке, в университете. Везде! Работы до черта, но чего не сделаешь для родного отца? Тем более что он все чаще выказывает желание быть моим отцом, а не только большим строительным начальником!

И что-то еще тревожило меня в этом деле, но что именно, я не мог понять. А потому решил уснуть, полагая, что утро вечера мудренее.

Борька старательно грыз прутья своей клетки, дабы привлечь внимание к своей персоне. Не хотелось ему сидеть в клетке, но уже было поздно, все малыши должны спать, о чем я и сказал ему, хотя Борька по своим, крысиным, меркам не был малышом (они ведь в природе живут в среднем полгода), но для меня он был малышом, поэтому должен был спать.

Грустно, конечно, засыпать в одиночестве, но что поделаешь? С некоторых пор я стал однолюбом, временно. Красивая девушка Лена была такой, что других не хотелось. Но сегодня она не смогла прийти.

Засыпая, я вспомнил, что песню о кабаре пела американская актриса Лайза Минелли. И там действительно были слова, похожие на «тюдель-мудель». Что они означали?

6

Я проснулся оттого, что под боком притаилось что-то теплое и пушистое. Открыл глаза — хмурое утро уже наступило, как поется в одной «жалистной» песне, часы показывали без четверти десять. Чуть позже я понял, что, вернее, кто устроился у меня под боком. Но как?! Я погладил рукой гостя, потом откинул одеяло и сказал:

— Ты хулиган, Борька! Кто тебе разрешал вылезать из клетки и приходить сюда? Я ведь мог нечаянно придавить тебя, нахаленок!

Борька посмотрел на меня сонными глазенками и снова спрятал свой длинный нос между простыней и моим боком. Ну нравилось этому малышу спать на простыне и под одеялом — тепло, мягко, не то что в клетке. Я знал, что он большой любитель комфорта, но ведь это опасно для него.

Туг надо кое-что пояснить. Конечно, если нормальный человек проснется рядом с крысом, запросто может и заикой стать. Потому как не знает, что это за существа. Я знал — мой Борька был красивым грызуном с блестящей шерсткой, и пахло от него дорогим шампунем. И вообще, он был похож на всех грызунов — хомяков, белочек, бобров. Все мы любим белочек, а что хорошего они сделали хоть кому-то? А Борька был настоящим другом, да вот же — не лег в ногах, поверх одеяла, как пес или кошка, а непременно прижался к моему боку, рядом со мной устроился, хоть это и опасно. Рядом со своим другом! Кто-то подумает, но ведь мог бы укусить? Мог бы, зубы у него — как бритвы. Как-то осенью он часто забегал мне за спину, когда я сидел на диване. Я говорил: чего ты прячешься? Задумаюсь, придавить могу. А потом как-то рассмотрел куртку от спортивного костюма — а она похожа на решето! Более тридцати аккуратных прорезей, а я ничего не почувствовал. Мог бы и укусить, если б захотел, но никогда, ни разу я не видел его злым, агрессивным, и скорее представил бы, что земля — куб, нежели то, что малыш может укусить меня. Да каждый, у кого есть домашние животные, понимает, могут или нет они укусить хозяина. А если кто не уверен, мой ему совет: заведи себе крысенка, относись