Бой на далекой реке - Александр Александрович Тамоников
Степан успел нырнуть в сторожку, вслед за ним — Богданов. Заняв позиции — один у окна, второй у двери — оперативники затаились. Первое правило: входя в незнакомое помещение — замри. Быстро осмотрись, проверь, нет ли растяжек, притом если вас двое — один проверяет растяжки, другой — смотрит, что снаружи.
Ответного огня не последовало. В сторожке, кроме них, никого живого не было. Капитан Лучинский лежал на полу, раскинув руки. Богданов быстро проверил пульс. Кожа была еще теплой, но капитан был мертв. Убили тремя выстрелами в корпус и одним в затылок. Земляной пол был пропитан кровью, как и белая ткань маскхалата. Странно, что на холоде кровь так медленно сворачивалась, хотя, может быть, так просто казалось. Один солдат КНР лежал у окна. Нож в горле показывал, что Лучинский тоже работал тихо и без огнестрельного оружия, чтобы не привлекать к себе внимания.
Боря Лучинский.
Богданов быстро напомнил себе, что он уже похоронил этого человека, так что сантименты нужно отложить на потом.
— Давно? — спросил Терко, продолжая наблюдение за пролеском, поглядывая то в окно, то в проем двери.
— Меньше получаса, скорее всего, после выстрела из ракетницы, — сквозь зубы ответил Богданов.
Рюкзака при убитом не было, но капитан решил все же обыскать тело и оказался прав. Убийцы или убийца, скорее всего, из-за недостатка времени не успели это сделать, забрали только сумку и провели поверхностный осмотр. Один карман был вырван. Лучинский был хитрее. Гораздо хитрее. Небольшой брезентовый конверт был примотан бинтом к его животу под одеждой. В конверте — микропленки.
— Уходим, — кратко и очень вовремя скомандовал Богданов именно в тот момент, когда Терко заметил, что к ним подходят еще двое солдат.
Оперативники быстро ушли, убив одного и ранив другого солдата. По пути добили. Никогда нельзя оставлять за спиной врага, как бы молод и неопытен он ни был.
Вернувшись на базу, оперативники поняли, что атака отбита, пусть и с большими для такой маленькой заставы потерями.
— Нужно уходить? — предположил Терко. — Задание провалено? Или все же нет?
— Нет, я остаюсь, твое задание — доставить это Шабарову.
Богданов передал микропленки Степану. Хорошо, что в суматохе на них по-прежнему пока еще не обращали внимания, но не пройдет и часа, как у Вячеслава будет очень много работы. Да и у Степы тоже. Один фельдшер, другой — водитель. Собрать раненых, перевязать, оказать помощь, отправить на другой берег к своим.
На базе царил переполох, понятное дело, соседи вдруг напали.
С одной стороны, пограничник никогда не должен расслабляться, но с другой — это были соседи. На реке Уссури, на крошечном острове все воспринималось немного иначе, не так, как на «большой земле». Соседям здесь научились доверять. И все же пограничники отбили эту «пробную» атаку, с потерями и ранеными, но отбили. Слишком большими потерями для такого маленького острова, и об этом обязательно напишут. Но потом. Пока насчитали убитыми девятнадцать своих. Скорее всего, будет больше.
Никто пока точно не мог сказать, сколько именно солдат КНР высадилось на острове. Но дальше блокпоста никто не прошел. С точки зрения одних — это была настоящая лавина, с точки зрения других — маленькие точечные удары.
— Командир, мы по приказу должны находиться тут, на Даманском, — заметил Степан, когда Богданов озвучил ему план. Терко немного сомневался, он хорошо помнил разговор в штабе, оставлять тут капитана одного совсем не хотелось.
— Это важнее, — устало сказал Вячеслав. — Завтра с тяжелоранеными ты отправляешься на другой берег. Доставишь бойцов в Лучегорск, и как угодно, но ты должен как можно быстрее добраться до Москвы и передать документы Шабарову.
— Со штабом можно выйти на связь? — уточнил Терко, подумав, что сумку он даже и не планировал распаковывать. Чуял, что не задержится тут. Надо же как.
Богданов подумал секунд пять и отрицательно покачал головой:
— Давай-ка пока на всякий случай уйдем в режим тишины. Докладывать каждый день о ходе ведения операции нам никто не приказывал. Работаем поодиночке, если, когда вернешься, на месте меня не найдешь, значит, ушел дальше работать. Постараюсь где-нибудь оставить тут тебе весточку.
— Не очень хочется тебя тут одного оставлять, гарнизон, считай, никакой, две калеки — три клюки остались, а если завтра опять попрут?
Богданов приподнял брови и мотнул головой в сторону другого берега. Даже с их точки было видно, как по льду, коптя, двигаются еще две боевые машины.
— Двух уже хватит обеспечить огневое прикрытие, если пойдут большим числом.
— Понял, «отставить разговорчики», — улыбнулся Терко.
Вот ведь, Богданов даже усмехнулся, хорошо им пришлось сейчас побегать, он чувствовал себя выжатым, а Терко, казалось, даже не вспотел. Нужно как-то привести себя в форму, что ли. Может, прав Шабаров, говоря, что расслабились они все.
Как и все бойцы оперативной группы, Богданов хорошо разбирался в полевой медицине. Поэтому остаток ночи он посвятил, если можно так сказать, своим непосредственным обязанностям, согласно легенде. Штопал, шил и перевязывал. Доставал пули и снова шил. Раненых, которым требовалось его внимание, на самом деле оказалось не так много. В основном ранения были по касательной, с этими ранами можно кое-как справиться самому. Здесь зимние условия хорошо сработали. Очень много одежды — спасение в случае ранений и своего рода броня, в которой вязнут пули и остановка крови. Только два тяжелых. Богданов, вспоминая уроки тактической медицины, как мог стабилизировал состояние серьезно раненных.
К сожалению, погиб Олег Заславский. К его чести, отсиживаться он не стал, пошел одним из первых в бой и одним из первых же и погиб. Погиб глупо, ему досталось от своих же. Кто-то кинул гранату и, видимо, не успел крикнуть «своя», как это обычно делается, чтобы свои же ушли в сторону. Осколочное в затылок, штука опасная. Или убьет, или оставит инвалидом. Убила.
Вячеслав позволил себе помолчать минуту в память о начальнике заставы. Все те, кто этой ночью оборонял маленький, казавшийся просто кляксой на карте, остров, заслуживали того, чтобы их помнили. Чтобы записали их имена как героев. Чтобы просто выпили за них, в конце концов. Чтобы в какой-нибудь из школ, пусть того же Лучегорска, появилась памятная доска. А то слишком много стало забытых имен.
— Не понимаю, чего им наш остров-то сдался? Он же маленький совсем. Так, переплюйка, — пробурчал один из пограничников, когда Богданов закончил перевязку.
— Дело не в квадратуре острова и не в том, в каком количестве тут размещен гарнизон, странно, что ты как пограничник этого не понимаешь, — откликнулся
