Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
— М-да, — сказал один из стоявших у парапета. — Хилые у них разведчики.
На следующее утро, Орлов позвонил со службы Филатову.
— Давай встретимся в двенадцать, у памятника Долгорукову, нужно пообщаться.
— Нет вопросов, — ответил тот. — Заодно подышим воздухом, погода благоприятствует. День выдался солнечным, с крыш звонко рушились сосульки, чувствовалось приближение весны.
Когда в назначенное время Филатов подошел к памятнику основателю Москвы, Орлов, задрав голову, с интересом разглядывал сзади жеребца князя.
— Почему с такого ракурса? — пожал другу руку.
— Да понимаешь, — ответил тот, — непорядок, и ткнул пальцем под круп скульптуры.
— Вроде все нормально, — пожал плечами Филатов. — Даже яйца на месте.
— На месте, а не блестят.
— А что, должны блестеть? — вскинул брови приятель.
— Непременно. Был я в прошлом году в Питере, так там, у памятника Петра, с этим делом все нормально.
— Неужели блестят?
— Ну да. Его коню, нахимовцы, каждый выпуск драят.
— Иды ты!
— Сам иди. И оба рассмеялись.
— Так, ладно, — это все лирика, — огляделся по сторонам Орлов. — Давай пройдем к Ильичу, там поговорим серьезно.
От памятника они направились назад, к фонтану, отключенному на зиму, спустились на несколько ступеней вниз и оказались в небольшом сквере, окаймленном старыми липами. В центре на высоком гранитном пьедестале, сидел грустный Ленин, в подтаявшей лужице чирикали воробьи, а на одной из скамеек несколько бомжей распивали водку.
Миновав их, друзья уселись на дальнюю, закурили, и Орлов, помолчав, сказал, — мы нашли твоего заказчика, Валера. Он из МИ-6.
— Ни хрена себе, — поперхнулся Филатов дымом. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
— Само собой, — хмыкнул Орлов, — вот послушай. И вынув из кармана диктофон, вручил приятелю. Тот взял и щелкнул кнопкой.
Сначала раздалось легкое шипение, а потом голос Филатова. «Ну, вот и встретились. Ты зачем заказал нашего друга?»
«Какого друга? Я не заказывал» ответил второй, с легким акцентом и дрожащий.
«Не темни, нам все известно». И далее аппарат выдал весь разговор, до обещания отпустить, после чего отключился.
— М-да, весьма ценная информация, я твой должник, — взглянул на приятеля Филатов.
— Ну, так забери пленку и используй что надо, только потом сотри. Сам понимаешь.
— Понимаю, — извлек тот кассету, вернул диктофон, а затем спросил, — насколько понял, вы его после отпустили?
— Естественно (сделал честные глаза Орлов) тебе он больше не опасен, пускай гуляет.
Они немного помолчали, нежась в солнечных лучах, воздух явно прогревался
— Послушай, Леш, — взглянул Филатов на наручные часы. — Уже почти час, давай вместе пообедаем.
— Давай. А куда направимся?
— В кафе, на Художественный проезд, помнишь такое?
— Еще бы. Оно разве сохранилось?
— Да, я туда иногда захожу, тем более что со службой рядом.
— Ностальгируешь?
— Бывает, — вздохнул Филатов.
Это заведение они знали еще со времен учебы в ВКШ, и в дни получения стипендии часто навещали. Поесть вкусных душистых пельменей и выпить по рюмке водки.
Кафе точно сохранилось и работало. Как в прежние времена, даже интерьер не изменился. Посетителей было немного. Заказали по салату «оливье», двойной порции исходящих паром пельменей и графинчик водки.
— Ну что? За успех нашего безнадежного дела? — разлив ее по граненым стаканам, поднял свой Орлов.
— Именно, — звякнул в него Филатов.
Пообедав, расплатились и, выйдя в проезд, закурили.
— Давно был в театре? — кивнул Филатов на тумбу с афишей, извещавшей об очередной постановке «Гамлета».
— Уже и не помню когда, — швырнул в урну сигарету Орлов. — Дичаю понемногу.
Затем попрощавшись, они разошлись. До новой встречи.
Глава 9. Сходка
Ласковое майское солнце висело в зените, согревая настывшую за зиму столицу и окружавшие ее леса. Над зеленеющими меж них полями зеленели озимые, из дальних стран, к югу, тянул журавлиный клин.
— Что-то они поздновато, — задрав вверх голову, сказал похожий на шкаф парень в кожаном реглане и с перебитым носом.
— Какая тебе разница, Зверь, — лениво чавкая жвачку, ответил второй, в таком же и золотой цепью с крестом на шее. — Вечно интересуешься разной мудотой.
— Да пошел ты, — опустил тот взгляд и, вынув из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой. Оба стояли рядом с черным «Гелендвагеном», справа и слева от которого блестели столь же престижные иномарки. У них тоже переминались с ноги на ногу крепкие, спортивного вида парни, дымя сигаретами и перебрасываясь словами.
Позади автомобилей, за вымощенной гранитом площадкой, высилось здание помпезного ресторана, чем-то похожее на небольшой замок, с пустыми столиками и опущенными зонтами, летнего кафе рядом. Все это окружал негустой сосновый бор, пронизанный солнечными лучами, пахло хвоей.
— Гляди, Матяш, — отщелкнул Зверь в сторону окурок, — сам Костя Могила пожаловал. Чувствую, серьезный сходняк, век воли не видать. Слушай, а ты б хотел быть законником*? (покосился на приятеля).
— Не, — выплюнул тот жвачку. — По мне лучше беспредел, у них заморочек много.
Из остановившегося на площадке шестисотого мерседеса с мигалкой, вышел охранник, открыл заднюю дверь и оттуда выбрался рослый, крепкого сложения человек. В костюме от Версаччи, ярком галстуке и лакированных туфлях. Что-то сказав охраннику с низким лбом, пошагал к входу.
Тот сел в машину и, развернувшись, она стала в ряду других.
На первом этаже ресторана с неработающим баром и картинами русских пейзажистов на стенах, гостя встретил метрдотель в накрахмаленной рубашке с бабочкой, угодливо согнулся и сопроводил по мраморной лестнице на второй этаж.
Там, за закрытыми дверьми, у которых бдила охрана, в просторном, с зеркальными окнами зале, за длинном, покрытой белой скатертью столом, сидели на мягких стульях два десятка человек. Все были разного возраста, но имели солидный вид: в добротной одежде, с «ролексами» и «омегами» на запястьях, у многих на пальцах блестели перстни с печатками. Одни тихо переговаривались, другие курили или потягивали минералку из бокалов. С появлением новой персоны разговоры прекратились, а он, приобняв, сидевшего справа Деда Хасана, уселся во главе стола.
— Привет честнОй братве, — обвел присутствующих глазами.
— Здорово… привет… и тебя не хворать, — послышалось в разнобой. Из всех собравшихся в зале, Могила был одним из самых уважаемых.
Родился он в середине пятидесятых в городе на Неве, в семье питерских интеллигентов, увлекался вольной борьбой, став кандидатом в мастера спорта. После школы закончил физико — математический техникум, и отслужил армию в спортроте.
Когда рухнул Союз, сколотив преступную группу, начал заниматься рэкетом, и познакомился с основателем бандитского Петербурга Кудряшом, став его правой рукой. После ряда разборок и войн, они подмяли город под себя, Могилу назначили «смотрящим». Вскоре он превратился в успешного бизнесмена, организовав целый ряд коммерческих предприятий, в том числе в «Златоглавой».
Наиболее авторитетные — Сильвестр, Отарик Глобус
