Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова
У Ксюши дрожали руки, пока она торопливо гремела ключами, открывая замки. Она распахнула дверь, выскочила за порог и уткнулась носом в розовый букет. Он был еще лучше, чем во сне, и пах розами и счастьем.
– Спасибо, В… – Она осеклась, подняв голову и встретившись взглядом с совершенно незнакомым мужчиной. На того, о ком она мечтала, он был похож только со спины – такой же высокий и русоволосый, с похожей стрижкой.
– Вы Ксения? – дотошно уточнил незнакомец.
– Я, – растерянно прошептала она.
– Тогда это вам! – обрадовался он и сунул ей букет, который оказался довольно тяжелым.
Где‐то сбоку зашаркали шаги, к лифту прошла незнакомая бабка с уродливой бородавкой на носу, впилась в нее колючим взглядом, от которого Ксюша поежилась. Настоящая ведьма, как будто из страшной сказки сбежала! Люди добрые и веселые стареют красиво, как ее бабушка, а у таких, как эта старуха в дорогой норковой шубе, все их пороки и подлости проступают на лице резкими морщинами и омерзительными бородавками.
Курьер, принесший букет, тоже развернулся, чтобы уйти.
– Подождите, – остановила Ксюша. – А от кого это?
Она робко кивнула на букет.
– От поклонника! – Парень широко ухмыльнулся и зашагал к лифту, где топталась Баба‐яга.
Ксюша вернулась домой, торжественно внесла букет‐мечту в кухню и вытащила из шкафа самую большую вазу. Ваз у них была целая коллекция: пока Аполлинария работала в школе, ей часто дарили и цветы, и тару под них разной степени замысловатости. А вот в последние годы, когда бабушка ушла на пенсию и подрабатывала няней, цветы из дома исчезли. Дарить было некому, а сами покупать жалели, предпочитая делать подарки нужные и полезные. Ксюша и не думала, что так соскучилась по живым цветам в доме.
На столе уже стоял белый букет, подаренный Аполлинарии Стасом, и теперь она водрузила рядом с ним свой собственный. Затем присела и подперла щеку кулачком, любуясь орхидеями и розами. Ее букет был еще прекрасней, чем букет Стаса. Ксюша думала, что с этими цветами началась новая эпоха. Она была уверена, что они от Влада. И шестое чувство подсказывало ей, что теперь вазы, покрывавшиеся пылью в шкафу, не будут стоять без дела. Возможно, понадобятся даже все сразу, и тех не хватит. Ведь на свадьбу дарят много цветов…
Влад вышел из машины и направился к дверям офисной высотки, когда к нему подскочила взволнованная незнакомка.
– Вы Влад Соколов?
– Я, – недоуменно произнес он, разглядывая девушку в черном пальто.
Хорошенькая и стильно одетая, она почему‐то показалась ему гостьей из прошлого – с этим ее строгим взглядом тургеневской барышни, натуральным румянцем и тяжелой светло‐русой косой с прямым пробором, из которой своевольно выбились несколько прядок. Она смотрела на него с укором, и он вдруг смешался, будто был учеником, не выучившим урок, или хулиганом, которого поймали за каверзой.
– А вы? – прервал затянувшуюся паузу он.
– Я ба… – Она осеклась, словно хотела обозвать его бараном, но в последний миг передумала, и сердито взглянула на него. – Я подруга Ксюши. Полина.
Влад глубоко вдохнул. Вот так, просто подруга Ксюши. Ксюши, из‐за которой он вчера, как самый настоящий баран, просидел под дверью пустого кабинета битый час. Ксюши, которая снилась ему всю ночь. Ксюши, из‐за которой он со вчерашнего дня сам не свой и с утра чуть не разбил свою драгоценную «ласточку», зазевавшись на дороге.
– Какой Ксюши? – сухо спросил он, пытаясь унять часто‐часто забившееся сердце.
– Послушайте, юноша! Не валяйте дурака! – вспылила Полина и пнула сапожком асфальт, вдруг поразительно сделавшись похожей на Ксюшу, когда та рассердилась на него вчера из‐за вопроса про Горностаева.
Это было еще до того, как он чуть не открыл ей свое сердце, и до того, как Инга разрушила его короткое блаженство своим неуместным звонком. Инга долго не могла поверить, что он не шутит и в самом деле уходит от нее. Надо было сказать ей еще позавчера, в ресторане. Но Инга весь ужин трещала о своей подружке‐модели, которая выходит замуж в чешском замке. А Влад был так измучен – ревностью к Ксюше, кудахтаньем Инги, что допустил слабинку, отложил разговор с Ингой и подвез ее домой, пообещав, что они увидятся завтра. Единственное, что он сделал в тот вечер, так это удалил из контакта Инги в своем мобильном ту песню Брайана Адамса, которая не имела к ней никакого отношения. Может, если бы он не заменил ее стандартной, такой же, какая стояла на мобильном Ксюши, Ксюша не перепутала бы их телефоны и не услышала то, чего не должна? Да что теперь гадать! Главное, что Инга приняла цепочку с подвеской за гарантию крепнущих отношений и предвестницу обручального колечка и не придумала ничего лучше, чтобы отблагодарить его по телефону обещанием массажа в разгар рабочего дня. Отблагодарила, вот уж спасибо! Влад не простил ей своего мучительного изгнания из рая, в котором он пребывал несколько сладостных минут, когда Ксюша согласилась поужинать с ним и смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной на свете. Он был Адамом, а она была Евой. Несколько стремительных, наполненных острым блаженством мгновений. А потом явилась змея‐искусительница Инга и все испортила. Он порвал с ней по телефону, не захотел даже видеть, с этими ее искусственными ужимками, похотливыми взглядами и пустыми разговорами. Поняв, что он не шутит, Инга не зарыдала, а театрально обозвала его козлом, импотентом и жалким неудачником и бросила трубку. А Влад почувствовал, что освободился. Только эту свободу ему уже было не с кем разделить – Ксюша не хотела его слушать, заперлась в кабинете, а вот сейчас зачем‐то прислала к нему подругу.
Бросив взгляд на лицо девушки, он внезапно узнал ее. Это она была в клубе на ретровечеринке, это она зажигательно танцевала вместе с Ксюшей. Но почему Ксюша прислала свою подругу, а не пришла сама?
Сердце тревожно сжалось, и Влад вскрикнул, схватив Полину за локоть:
– Что с Ксюшей?
– Полегче, сынок! – Девушка охнула, и он виновато отдернул руку, пропустив мимо ушей ее странное обращение.
– Простите, – смутился он.
– Простим горячке юных лет и юный жар, и юный бред, – с иронией кивнула необыкновенная девушка, играючи цитируя Пушкина. – С Ксюшей все в порядке.
У Влада от сердца отлегло.
– Она дома, – добавила Полина.
– Дома? Почему дома? – снова разволновался он, взглянул на часы и отметил, что до начала рабочего дня осталось пять минут.
«Пять минут, пять минут, – заиграла в голове старинная песенка
