Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук
Я закончил читать, посмотрел сначала на Аллу, потом на Галю и сказал:
– Ну? И где наш сын? Чего его еще нет в этой гостиной? Давайте, добейте меня! У тебя, Алла, тоже от меня дети? Сколько? Мальчик и еще один мальчик?
Галя протянула мне другой дневник и ткнула пальцем:
– Тут читай.
– «Сегодня Алла потеряла ребенка. Ха-ха-ха! Боже, как же смешно. Она выходила из ресторана, какой-то бомж налетел на нее, толкнул, а она упала и поскользнулась. Плохо работают дворники в Москве, гололед страшный! И почему не посыпали песком дорожку? А может, кто-то водички туда налил? Ха-ха-ха! Так тебе и надо! Тварь ты, поняла?! Желаю тебе пойти за твоим ребенком в ад!»
Я, сглотнув, с ужасом посмотрел на Галю:
– Жесть! Это ты сделала?
– Да откуда я знаю? – чуть не плача, ответила та.
– Мне Кукушкина говорила, что тоже чуть не потеряла первого ребенка, потому что кто-то из вас ее хотел сбить где-то на пешеходном переходе вроде. Я ей не очень поверил, но, оказывается, это правда.
– Еще какая правда, – вздохнула Алла.
– Ты что-то знаешь про это? – вскочил я.
Галка махнула рукой:
– Сядь, все, что мы знаем, – тут, – и она ткнула пальцем в дневники.
– Давай дальше, что читать? – присел я на диван и спросил у Гали.
– Вот, – она перелистнула на место, где была закладка.
– «Мой план провалился. Ночь я с ним провела и даже сперму его стырила, но сохранила ее плохо. Остается надеяться, что забеременею естественным путем, но надежды на это мало. Он трубку не берет. Все то же самое, что с Алкой. Бумеранг? Не верю! А у Кукушкиной уже большой живот. Вот же сука! Так хочется, чтобы бумеранг врезал ей по голове! Где-нибудь на пешеходном переходе…»
Я отложил дневник и посмотрел на девочек:
– Кошмар! Что вы творили?
– А ты? – накинулась на меня Галя.
– Что я?
– Какого хрена ты спал со мной, потом с Аллой, а до этого еще с Кукушкиной!
– Может, потому что вы мне прохода не давали, вешались и мечтали со мной переспать? Сперму мою как-то сохраняли! Даже страшно представить как!
– Прятали использованный презерватив и хранили его в морозилке. Я слышала про этот метод, – пожала плечами Галя.
– Глупости! В домашних условиях это невозможно, – возразила ей Алена.
– Тогда как же я ее сохраняла?
– Вообще сперматозоиды могут жить до двадцати четырех часов. Но, скорее всего, ты их неправильно хранила, вот они и померли.
– Объясните мне, пожалуйста, я что, единственный мужчина на свете, что вы в меня вцепились? – не выдержав эти разговоры про мои сперматозоиды, возмутился я.
– Слава Богу, что Валера сдох, – спокойно произнесла Алена, – а то, чувствую, нас бы было трое.
– Нас и так было трое, – скривилась Алла.
– Да, Кукушкину забыл! – подмигнула Галя.
– Нет, не забыл! – крикнул я. – Настя не такая больная, как вы! Ей от меня ничего не надо! И дочки у нас нормальные! И тоже от меня ничего не просят!
– Ага, – засмеялась Галка, – чего просить, если ты не даешь?
– Ну ты реально балбес, Дань. Конечно же, ты не даешь им ничего. Именно ты! Они живут в жопе мира, одеваются, как бомжи…
Я перебил Аллу:
– Ты откуда знаешь, как они одеваются, а?
Я снова вскочил с дивана и со зверским лицом подошел ближе.
– Мы читали последние записи, где я писала, что они ходят как бомжихи, все трое, живут где-то в Хуебино, Настя пашет в больнице с утра до вечера, девочки предназначены сами себе и наверняка из них вырастут какие-то проститутки!
Это было последним, что я выдержал, и, даже забыв захватить куртку, выбежал из дома Аллы и сел в машину.
– К Кукушкиной! – приказал я водителю, а сам чуть не разрыдался.
Мои девочки никогда не станут проститутками. И вообще… я им дам все, что у меня есть! Они самые лучшие девочки на свете…
Не обижайся на судьбу, ей и так приходится сложно…
Хорошо, что я купил новую одежду! Прихватив два пакета с обновками, я поднялся на седьмой этаж.
Будить дочек было жалко, но у меня не было другого выхода. Ночевать в своем большом одиноком доме не хотелось.
Я прислонился головой к двери и один раз нажал на звонок, в ожидании, что придется трезвонить долго. Но открыли мне быстро.
– Пап? – удивленно спросила Катя.
– А ты чего не спишь? – поинтересовался я в ответ.
– Так уроков много, а мы весь день проболтались по магазинам. Вот и приходится работать ночью. А ты почему здесь? Мама же в ночную.
– Знаю. Хочу у вас остаться, если вы не против.
– Да нам-то что, мы всегда за!
– Лена спит?
– Ага. Ты голоден? На кухне вроде пицца осталась…
– Нет, спасибо, спать хочу – не могу.
– Ну спокойной ночи, – пожелала мне дочка, а сама на цыпочках зашла в детскую.
Я бросил пакеты с обновками в коридоре и поплелся в спальню. Кровать у Кукушкиной была неудобной: маленькая, с жестким матрасом, но подушка пахла Настей, и я, зарывшись в нее носом, довольный, улыбнулся. Хорошо, когда есть к кому приехать и просто лежать и быть счастливым! Даже не представляю, если бы у меня не оказалось в этой жизни Кукушкиной и дочек. Вот чтобы я делал? Сидел в своем красивом доме? Или гостил у Алки?
Одно дело, когда ты живешь свою жизнь с самого начала и у тебя есть время и возможность что-то менять: с кем-то разорвать отношения, а с кем-то, наоборот, сблизиться. И совсем другое – оказаться вот так, с большей половиной жизненного пути за плечами, непонятно где и как. Возможно, когда мне было двадцать – двадцать пять лет, я не выбрал Настю. Что, впрочем, и сделал Данила-идиот, который тут прожил без души, но сейчас, в свои сорок четыре, я был не просто доволен, я был счастлив иметь семью! У меня замечательные и очень хорошо воспитанные дочки, у меня потрясающе чуткая женщина. Да,
