Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Среди лиц с аномалиями психики велика доля тех, кто совершил преступления в состоянии алкогольного опьянения. Так, проведенное нами изучение показало, что половина (52%) психопатических личностей совершили противоправные действия в состоянии алкогольного опьянения. Наибольший процент пьяных (в разной степени опьянения) на момент совершения преступления был среди возбудимых (66%), наименьший – среди паранойяльных, шизоидных, мозаичных психопатов. Процент находившихся в состоянии опьянения при совершении преступления менялся и в зависимости от характера преступных действий: максимальным он был у психопатических личностей при совершении особо тяжких убийств (85%), наименьшим – при совершении мошеннических действий.
Остановимся на патопсихологических особенностях преступников-олигофренов, напомнив, что из числа насильственных преступлений ими чаще всего совершаются изнасилования и хулиганские действия, а корыстных – мелкие кражи. Многие из них легко подчиняемы, внушаемы и поэтому нередко выступают в качестве исполнителей преступлений.
Для объяснения преступного поведения подобных лиц необходимо учитывать, что их мышление характеризуется такой особенностью, как конкретность, которая выражается в том, что они устанавливают связи между явлениями действительности по формальным признакам и, как правило, неспособны к абстрактному мышлению. Ими в основном усваиваются и используются понятия, имеющие конкретно-предметное значение. Такие мыслительные операции, как анализ, синтез и обобщение, а также вероятностное прогнозирование, для них труднодоступны. Поэтому они очень плохо, односторонне усваивают содержание социальных, нравственных норм, регулирующих отношения между людьми. Это затрудняет адаптацию олигофренов, приводит к конфликтам со средой, которые они обычно разрешают с помощью самых «простых» и приводящих к мгновенному результату средств, например, насилия. К тому же в связи с нарушениями мыслительных процессов они не всегда способны адекватно оценить складывающиеся ситуации и предвидеть последствия своих поступков.
Память олигофренов недостаточна как для запоминания, так и для воспроизведения. В связи с этим они редко строят свое поведение с опорой на прошлый опыт, который плохо усваивают и который обычно состоит из конкретных знаний примитивно-бытового характера. В этом, как представляется, можно видеть одну из главных причин их рецидивного преступного поведения, повторных нарушений режима в период отбывания наказания в местах лишения свободы.
Интеллектуальное снижение, находящее, в частности, выражение в скудном запасе знаний, дефектах речи, манере вести себя, внешнем облике и т. д., существенно ограничивает социально-психологические контакты олигофренов, нередко вызывая их озлобление и замкнутость. У них формируется аутичность (уход в себя) как способ психологической защиты, параноидальные ригидные установки, при которых окружающий мир воспринимается как непонятный и даже враждебный. Эти установки имеют под собой реальные основания вследствие отношения к ним окружающих, особенно в подростковом возрасте. Между тем аутизация у олигофренов имеет свою специфику. Это не просто уход в себя, как в других случаях, а бессознательное формирование дистанции между собой и средой. Но последняя для них обладает большой мотивирующей силой, и поведение поэтому приобретает полевой характер, т. е. в значительной мере управляется внешними воздействиями. Это существенное противоречие, конечно, не осмысливается олигофренами, но весьма затрудняет усвоение и аккумуляцию социального опыта, подавляет его регулирующие функции, способствует нарушениям интеллектуального и волевого самоконтроля, а также, что очень важно, детерминирует конфликты с внешним миром.
В структуре олигофренического дефекта нужно учитывать не только глубину интеллектуальных нарушений, но и всей личности в целом, особенно тип эмоционально-волевых и характерологических расстройств, имеющих большое значение в криминальном поведении олигофренов и их социальной дезадаптации.
В литературе предлагаются различные типологии олигофренов. Из них мы выделим типологию А. А. Чуркина, поскольку она построена на материалах судебно-психиатрического экспертного изучения олигофренов, совершивших общественно опасные действия, и в зависимости от преобладающих эмоционально-волевых и характерологических расстройств. Из числа приводимых им типов рассмотрим два: дисфорический и психопатоподобный, так как представители первого из них составляют в выборке 25%, а второго – 39%, т. е. значительное большинство среди тех, кто прошел судебно-психиатрическую экспертизу.
А. А. Чуркин отмечает, что для олигофренов дисфорического типа наряду с интеллектуальным дефектом характерными являются частые колебания настроения, легкая возбудимость, расторможенность, импульсивность. В некоторых случаях – импульсивные влечения с расторможенностью (гиперсексуальность, дромомания (стремление к бродяжничеству), повышенный аппетит и т. п.). Под дисфориями следует понимать преимущественно спонтанно возникающие, относительно кратковременные расстройства настроения, чаще тоскливо-злобной окраски, нередко сочетающиеся на высоте приступа с состоянием неясного сознания. Указанные расстройства настроения внешне не мотивированы и сочетаются с повышенной возбудимостью, невыносливостью к сильным раздражителям, недостаточно ясным восприятием окружающего и чувством страха.
Среди умственно отсталых лиц психопатодобного типа с асоциальными тенденциями наиболее часто встречаются два основных варианта олигофренического дефекта: истеро-возбудимый и астено-дистимический. Среди патопсихологических особенностей представителей первого А. А. Чуркин отмечает грубость, резкость, недифференцированность аффектов, порой неадекватных вызвавшей их причине. Эти лица повышенно обидчивы, эгоистичны, несколько вязки и назойливы, настроение их лабильно. Состояния аффекта протекают со злобой, негодованием, яростью, сопровождаются демонстративными угрозами окружающим, кратковременным двигательным возбуждением, утрированной примитивной мимикой. Они слабо учитывают ситуативные факторы. При более легких степенях олигофрении в поведении зачастую прослеживаются элементы произвольности, самопопустительства, учет возможной безнаказанности. Кроме того, лица рассматриваемой группы склонны в сложных конфликтных ситуациях к реактивным состояниям.
При астенодистимическом варианте типичны недифференцированные формы поведения с явлениями робости, смущения, нерешительности, пугливости, страха, непереносимости сильных раздражителей, растерянности в непривычных ситуациях, тоски, подавленности. На фоне общей торпидности (заторможенности) у ряда лиц этой группы наблюдаются периодические маломотивированные состояния возбуждения, протекающие по типу бурных аффективных разрядов, настоящего исступления, примитивной ярости с бурным моторным разрядом и разрушительными, агрессивными тенденциями. Доминирующие у них в мотивационной сфере элементарные потребности (гедонистической направленности) не могут реализоваться из-за различных препятствий, что способствует усилению аффективно-отрицательных переживаний и реакций активного и пассивного протеста, принимающих зачастую антиобщественный характер (кражи, бродяжничество, пьянство и т.д.)[98]
См.: Попов Е. А. К уточнению понятия «психопатия» // Проблемы судебной психиатрии. M., 1961. Вып. 11. С. 121–125.
См.: Братусь Б. С. Психологический анализ изменений личности при алкоголизме. M.: Изд. – во МГУ, 1974. С. 14–15.
Криминология: Учебник. М.: Юрид. лит., 1976. С. 314.
Холодковская Е. М. Особенности опеки и попечительства лиц с явлениями хронического алкоголизма, осложненного церебральным атеросклерозом // Проблемы алкоголизма. М.: ЦНИИ судебной психиатрии им. проф. В. П. Сербского, 1971. С. 19–20.
См.: Антонян Ю. М., Самовичев Е. Г. Неблагоприятные условия формирования личности в детстве и вопросы предупреждения преступлений: (Психологические механизмы насильственного преступного поведения). М.: ВНИИ МВД СССР, 1983; Самовичев
