Лекарство от предательства - Рина Фиори
Пожимает плечами, как ни в чём не бывало.
А ведь и правда, ничего страшного не произошло. Димка такой же хозяин в этом кабинете, как и я. Бывает реже, потому что занят обычно внешними вопросами. Но в целом имеет право оставлять здесь свои вещи и заходить, когда вздумается.
А вот я чего так взбеленился – не понимаю.
– Свободна! – бросаю Маргарите, в её сторону даже не глядя.
Голова сейчас занята другими вопросами.
– Тиранище, – стебётся Димка беззлобно.
– А то, – устало падаю на диван. – Кроет меня не по-детски.
Провожу рукой по отросшей щетине, громко выпускаю воздух из лёгких.
Как сосредоточиться на работе, когда в голове бардак?
– Из-за Алисочки? – произносит с придыханием.
– С чего выводы?
– Ты в последнее время злой, задумчивый и в разговоре девчонку упоминаешь, – разводит руками.
Тоже мне, гений дедукции.
– Так уж и упоминаю? – пытаюсь вспомнить, когда последний раз думал о чём-то не связанном с Липецкой.
Всё в итоге сводится к мыслям о рыжульке. Ведьма мелкая.
– А цветы для кого? – перевожу тему.
– Да так, курьер раньше доставил, – отвечает уклончиво.
Понятно. Не допытываюсь.
Разглядываю цветы. Розы нежного персикового цвета, какая-то зелень, бумага в стиле газетного листа. А мне нравится.
– Закажи ещё один букет, – обращаюсь к ковыряющемуся в телефоне Димону.
– А? – озадаченно. С кем он там переписывается? – Понравились? Могу подарить.
– Идиот! – бью кулаком в плечо, чтобы не ржал попусту.
Спустя час курьер привозит букет. Похожий на тот, что у Димки, только лепестки роз с оранжевой окантовкой. Отлично.
Алиска сегодня отпросилась на день, обещала зайти к бабуле вечером. Так даже лучше. Подговорю бабушку, чтобы задержала девчонку, а потом предложу подвезти её. Не пойдёт же она через весь город по темноте.
Только бы заранее обсудить все детали с бабушкой. Человек всё же в возрасте, может чего-нибудь не так понять.
Звоню бабушке, озвучиваю просьбу. Без подробностей передаю суть.
Собираюсь. Пальто, ключи, букет…
На выходе случайно сталкиваюсь с Маргаритой.
– Э… Кирилл Александрович, – в мою сторону цокает.
Ну, что ещё? Я спешу.
– Кирилл Александрович, – уже ближе.
– Я тридцать лет Кирилл Александрович, – перехожу на глухой рык, – живее!
– Алиса… Алиса Викторовна Липецкая, она же ваша знакомая? – с ноткой ревности уточняет.
Откуда инфа? И что за допрос?
– Допустим? – нервно отвечаю.
– Я ей звонила, звонила, а она трубку не берёт, – жалуется.
Мне-то что? Я и не знал, что Маргарита знакома с моей Алиской.
Я сказал «моей»?
– А бронь уже на следующей неделе, и я совершенно не знаю, какой цвет скатертей выбрать, мы это не обсудили…
– Чего? – мои брови встречаются на переносице.
Хочется отодвинуть незадачливую подчинённую в сторону и уйти скорее. А лучше и вовсе уволить Марго. Какие на хрен скатерти, она меня с дизайнером перепутала?
– В общем, пусть она мне перезвонит, – подытоживает. – Простите, что вам приходится с этим возиться, но свадьба, сами понимаете. Организацию такого события нельзя пускать на самотёк…
Чувствую, что мозги в черепной коробке переворачиваются, и меня начинает тошнить. Опять лекарство принять забыл. Или забил. Я вообще не самый исполнительный пациент.
– У кого свадьба? – всё ещё пытаюсь уловить суть.
Если Марго не объяснится – уволю на хрен.
– Так у Липецкой, в нашем ресторане бронь заказывали, – разводит руками. – Вы ей передадите?
Заторможенно киваю и выхожу из «Барина».
Голова кружится, дыхание перехватывает. Расстёгиваю пальто, которое только застегнул перед выходом.
Алиса. Выходит. Замуж.
Не могу понять свои ощущения.
Ревность? Вряд ли. Глупо ревновать женщину, с которой познакомился всего лишь пару недель назад.
Злость? Возможно, только на кого я злюсь? Я, словно подросток, вбил себе в голову, что должен добиться этой цели. Значит, злюсь на себя.
А может быть на Алиску? За то, что при живом женихе на шею ко мне кинулась, ничего не объяснив, в голову мою, в конце концов, залезла.
Я знаю, каково это быть рогоносцем. А из-за этой гадины я сам того не желая, оказался по другую сторону баррикад. Чуть не стал тем, с кем эти самые рога и наставляют.
Видимо, мало девчонку в детстве пороли, раз смеет так себя вести с мужчинами.
Завожу «Ягуара» и срываюсь с места, беру курс к дому бабули.
Ничего, рыжая ведьма, сейчас ты мне всё объяснишь.
Алиса
Сидим с Анной Фёдоровной на кухне и пьём чай.
Я киваю так часто, что голова уже кружится. А ещё много улыбаюсь, аж скулы сводит. И глаза слипаются, хотя ночью я более-менее выспалась.
Похоже у меня хронический недосып из-за работы.
– Вы простите… – пытаюсь вставить свои пять копеек в бурный словесный поток бабули.
Но сегодня старушка в ударе. Она уже три раза рассказала, как познакомилась со своим мужем – дедом Кирилла Александровича. Пять раз поведала, как училась в лингвистическом университете и чуть не вышла замуж за другого.
А теперь пытается в очередной раз пожаловаться на своих родственников.
Зря я думала, что у Анны Фёдоровны никого нет, кроме внука. У неё два сына, две невестки и внука тоже два. А давление поднимается при их упоминании, потому что старушка начинает волноваться. Считает, что ей мало внимания уделяют близкие.
– Мне пора, – произношу почти шёпотом. Всё равно не услышит.
И что на неё сегодня нашло?
Продолжаю кивать, а мыслями улетаю далеко-далеко. Хочу думать о чём-то приятном, но перед глазами сразу образ Баринова возникает.
Уже два дня не виделись. И к бабуле он сегодня не приезжал. Может, оно и к лучшему, что не пересекаемся, нервные клетки целее будут.
В прихожей щёлкает замок, открывается входная дверь.
Вспомни, как говорится.
– Добрый вечер, – бархатистый низкий голос проносится по помещению, вызывая мурашки по телу.
Киваю в знак приветствия. Не поворачиваясь, беру в руки кружку с чаем, подношу ко рту, надеясь таким образом спрятаться.
Чувствую, что во мне пытаются взглядом прожечь дырку. Скашиваю глаза в сторону единственного кандидата в сталкеры. Смотрит.
Злой, взъерошенный какой-то.
С грохотом отодвигает стул, опускается на него всем весом так, что мебель жалобно поскрипывает.
– Как дела, как прошёл день? – мужчина смотрит по очереди то на меня, то на Анну Фёдоровну.
На его губах играет лёгкая улыбка, но мне отчего-то кажется, что она ненастоящая.
Жду, что бабуля переключится на внука и ему продолжит рассказывать то, что я три часа подряд выслушивала.
Но, странное дело, бабушка молчит.
Неохотно поднимаюсь, чтобы налить Баринову чай. Борюсь с желанием плеснуть горячую водичку не в кружку, а в голубые глаза. Чтоб не пялился так открыто.
– Ты представляешь, бабуль, – приобнимает старушку
