Капитал и идеология - Томас Пикетти

Интернационализация изучения этно-расовых различий и социального нативизма

В заключение отметим, что представленные здесь результаты основываются на важном труде в области политологии. В 1960-х годах политологи Сеймур Мартин Липсет и Стейн Роккан предложили многомерный анализ электоральных расколов как способ анализа партийных систем и их эволюции. Они утверждали, что современные общества начались с двух великих революций: национальной революции (которая привела к созданию национальных государств с централизованными правительствами) и промышленной революции. В результате этих двух революций возникли четыре основных политических раскола, относительная значимость которых варьировалась от страны к стране: (1) раскол между центром и периферией (центральные регионы или районы, близкие к столице, и регионы, воспринимаемые как периферийные); (2) раскол между центральным правительством и церквями; (3) раскол между сельскохозяйственным и промышленным секторами; и (4) раскол, связанный с владением средствами производства, в результате которого рабочие были противопоставлены работодателям и владельцам.

Например, Липсет и Роккан использовали эти идеи для объяснения британской партийной системы около 1750 года, которая противопоставляла тори (консерваторов) и вигов (либералов). Первые были сельской, земельной элитой, ревниво относящейся к своей местной власти, а вторые - городской бизнес-элитой, более зависимой от центрального государства. Эта борьба развернулась в эпоху, когда лишь несколько процентов населения пользовались избирательным правом, поэтому политический и электоральный конфликт мог принимать форму только между элитами. Появление всеобщего избирательного права и промышленный раскол привели к замене партии вигов (которая в 1859 году стала Либеральной партией) на Лейбористскую партию в период с 1900 по 1950 год. Липсет и Роккан также настаивают на важности религиозных и образовательных вопросов в формировании европейских партийных систем в XIX и первой половине XX века: сторонники светского государства вступали в столкновения, часто жестокие, с защитниками сохранения роли церковных институтов (особенно во Франции, Италии и Испании). В большинстве стран это оказало долгосрочное влияние на партийные структуры (в некоторых странах, таких как Германия и Нидерланды, возникли отдельные протестантские и католические партии). Расколы, изученные Липсетом и Рокканом, продолжают играть важную роль и по сей день.

Однако разработанный здесь подход отличается от их подхода в двух существенных деталях. Во-первых, благодаря ретроспективе и недавно полученным источникам, я смог определить глубокие трансформации в структуре электоральных и социально-политических расколов, произошедшие с 1950-х годов. Чтобы точно определить эти изменения, я предлагаю классифицировать избирателей по их положению в иерархии образования, дохода и богатства и систематически использовать результаты опросов после выборов, которые регулярно проводятся с 1945 года. Конечно, децили образования, дохода или богатства не переходят непосредственно в социальные и классовые идентичности, как они проявляются в политике и истории. Но, как и в случае с измерением неравенства, эта терминология имеет то преимущество, что позволяет сравнивать электоральные расколы в очень разных типах общества на протяжении длительных периодов времени. Другими словами, децили образования, дохода и богатства позволяют проводить точные исторические сравнения, в то время как профессиональные классификации - нет (поскольку они значительно меняются со временем).

Во-вторых, одним из ограничений схемы, предложенной Липсетом и Рокканом, является то, что она полностью игнорирует вопрос этно-расовых расколов. Это может показаться парадоксальным, поскольку их работа была опубликована в 1960-х годах, в разгар борьбы за гражданские права в США. Вопреки тогдашнему мнению , этот аспект политического конфликта не исчез. Он фактически усилился, как в США, где расовый фактор часто называют причиной постепенного перехода голосов белого рабочего класса от Демократической к Республиканской партии в течение полувека после 1960-х годов, так и в Европе, где конфликты по вопросам идентичности и иммиграции приобрели новую остроту после подъема антииммигрантских партий в 1980-х и 1990-х годах. Слишком часто исследования этих вопросов фокусируются отдельно либо на Европе, либо на США. Работы о партийной системе США имеют тенденцию концентрироваться исключительно на том, что там происходит (что, к сожалению, справедливо для многих работ о Соединенных Штатах в целом). Исследования по Европе имеют такой же перекос, возможно, отчасти потому, что партийная система США кажется радикально иной и поэтому не поддается расшифровке или, во всяком случае, сравнению. Европейские наблюдатели не перестают удивляться тому, что партия сторонников рабства XIX века постепенно превратилась в партию "Нового курса" Рузвельта в XX веке, а затем в партию Барака Обамы в XXI веке, а некоторые беспокоятся о значении этой истории и ее возможных последствиях.

Сравнительный анализ роли этно-расовых расколов в Европе и США (а также в некоторых незападных демократиях) может, тем не менее, прояснить эволюцию политических расколов по обе стороны Атлантики и пролить свет на возможные будущие траектории. В частности, этот подход позволит нам проанализировать риск социально-нативистского поворота в различных странах и изучить условия, при которых социально-экономические разногласия могут вновь взять верх над этно-расовыми конфликтами.

Обновление политических партий, снижение участия в выборах

Давайте снова обратимся к примеру Франции и рассмотрим трансформацию французского электората после окончания Второй мировой войны. Мы будем рассматривать как законодательные, так и президентские выборы. С 1871 года по настоящее время во Франции с интервалом примерно в пять лет проводились выборы в законодательные органы, сначала на основе всеобщего мужского избирательного права, а затем, с 1944 года, на основе всеобщего избирательного права. По сравнению с Соединенными Штатами и Великобританией Франция выделяется очень большим количеством политических партий и более или менее постоянной трансформацией партийных структур. В Соединенных Штатах двухпартийная система - демократы против республиканцев - доминирует с середины XIX века, хотя внутри каждой партии всегда существовало множество фракций. Кандидаты выбираются путем системы праймериз, и в идеологических ориентациях каждого блока произошли глубокие и длительные трансформации. В Великобритании двухпартийная либерально-консервативная система девятнадцатого и начала двадцатого веков была вытеснена в 1945 году двухпартийной лейбористско-консервативной системой, опять же с многочисленными осложнениями, которые я буду обсуждать позже, в сочетании с глубокими идеологическими и программными изменениями. На практике контраст между многопартийной французской системой и двухпартийными британской и американской системами имеет отношение скорее к институциональным различиям, чем к якобы более широкому диапазону идеологического разнообразия во Франции. Среди этих институциональных различий - соответствующие избирательные системы каждой страны, но можно, конечно, рассматривать сами избирательные системы как отражение различных концепций политического плюрализма и их воплощения в политических партиях.

Поскольку моей основной целью здесь является изучение эволюции электоральных и политико-идеологических расколов в долгосрочной исторической и сравнительной перспективе, я начну с рассмотрения распределения голосов между двумя группами партий, принимавших участие в выборах в законодательные органы власти Франции в период 1945-2017 годов. Для упрощения я предлагаю