Семь моих смертей - Ефимия Летова

- Я люблю тебя, сье Ривейн Холл, – выпаливаю я. Трусь носом о его плечо. – Арванд… как ты его нашёл?

- Так это благодарность?

- Да, это благодарность. Огромная, безмерная. Но не только. И дело сейчас не в ней. Я люблю тебя, ещё тогда, когда была для тебя Мараной, полюбила. И… есть очень важная вещь, которую я должна тебе сказать. Почему я ушла во второй раз… Да и в первый тоже. Если ещё не поздно, если ты готов меня выслушать. И постараться не убить после.

- Я всегда готов тебя выслушать, – он осторожно спускается с лошади и помогает мне спуститься. Людское море осталось позади, нас сопровождает только стража. Мы недалеко от Гартавлы, я вижу её стены. - Попробуй тебя не выслушать! Возьмёшь и опять исчезнешь. И как я буду объясняться с народом?! Как я буду...

Ривейн замолкает, но слышу несказанные им слова, как будто каждое из них выковано из золота. Он держит меня за руку, будто и в самом деле боится: сбегу. Но в то же время его рука не давит, как кандалы.

И я накрываю его ладонь своей второй ладонью.

- Больше не исчезну. Отвези меня в шегельский посёлок, Ривейн, – говорю я, решившись. – Прямо сейчас. Сам. Это важно. Для тебя это важно. И для меня.

Часть 4.

- Насовсем отвезти? – стражники, наверное, думают, что король сошёл с ума, но не размыкают защитного кольца вокруг нас.

- Нет, – говорю я, словно ныряя в тёмный бездонный колодец. – То есть… не знаю, как ты решишь. Если мы будем тебе нужны, ты нас заберёшь в Гартавлу. Даже если я не подхожу тебе в качестве жены, то…

- Что ты опять надумала? Почему не подходишь?

- Но… – я недоумённо кручу головой, – я ведь... но ведь ты не…

- Слут, женщина! Разумеется, если ты возвращаешься и остаёшься, ты будешь моей женой. Для меня ты и так... Я уже решил этот вопрос с представителями Высокого храма. Всё будет по закону и как положено, сьера Вердана Холл. Я человек из народа, и то, кем будет моя жена, никого не должно волновать. Эгрейн вполне готов к таким потрясениям.

- Но… ты этого мне не сказал!

- А нужно было проговорить?! – он выглядит воистину удивлённым, а я едва не бьюсь лбом о лошадиный бок. – Это и так понятно… Честно говоря, я не слишком-то распространялся об этом, потому что грешным делом думал оставить всё, как было. Пройти через брачную церемонию с представителем храма, но оставить тебя Мараной для людей, для слуг, для других государств… Можно было бы обойтись без лишней шумихи. Впрочем, это не важно. Я понимаю, что тебе не хочется постоянно слышать имя Мараны. Мне тоже не хочется.

Я хлопаю глазами и отчего-то представляю себе двух тряпичных кукол, которые на днях смастерила для сынишки Ларды. Куколка-девочка говорит куколке-мальчику: "Вы хотели невозможного, Ривейн. Но иногда вы умеете сделать его возможным…"

- Вердана… Ты действительно возвращаешься? Насовсем? Я не собираюсь разлучать тебя с твоими мальчиками. Кроме того, рыжего, с ним собираюсь, – хмыкает Ривейн, его горячее дыхание греет мне затылок. – И даже с твоими кочевыми друзьями не разлучу, раз уж они тебе так полюбились. У них прекрасное вино и танцы, я помню. Но зачем ехать? Только скажи. Хочешь, дом твоих братьев выкопают из земли и перевезут в Гартавлу? Вместе с бельём и яблонями. Хочешь, весь шегельский посёлок выкопают и перевезут, уже к вечеру?! Он будет прекрасно смотреться в Королевском саду... Пойдём домой. Я не умею говорить красиво, уж прости, не умею признаваться в любви, но...

- Нет! – я нервно смеюсь, пока лёгкие не сводит кашлем. – Речь сейчас не о том. То есть… Мне важно, очень важно, чтобы ты туда сейчас приехал. Вместе со мной. Пожалуйста. Это очень важно!

- Как скажешь. Я ждал тебя два с половиной года и всю жизнь, могу подождать ещё час. Но не дольше, – в доказательство своих слов он прижимает меня к себе и целует шею, прикусывает ухо, а я выдыхаю ему в горячие губы:

- Не спеши.

Но он спешит.

Наш вооружённый маленький кортеж довольно скоро приезжает к шегельскому посёлку. Ривейн, уже снявший парадный мундир с орденами и переодевшийся в штатское, отдаёт какие-то распоряжения стражникам, не выпуская моей руки из своей, а потом поворачивается ко мне:

- Идём, куда там надо идти. А потом домой. Экипаж скоро будет, так удобнее… и безопаснее. Если честно, я давал твоей свободе четырнадцать дней и каждый прошедший день вычеркивал в календаре. Ну, и приглядывали за тобой, конечно... Для твоей же безопасности. Послезавтра я сам бы за тобой пришёл, просить прощения по всем пунктам.

Мы оба улыбаемся.

- Не веришь, покажу календарь. Я не настолько хорош, чтобы действительно оставить тебя в покое.

- Ты настолько хорош, что мне страшно. Это не тот покой, который мне нужен, Ривейн. Хорошо, что я успела это понять. Спасибо, – говорю я торопливо. – Спасибо. За Арванда. За то, что отпустил меня. За то, что не отпустил. Я и не верила…

- Я и сам не верил. Но… иначе всё было бы не так, верно?

- Верно.

Я выдыхаю, тяну его за руку, и мы идём. Если тебя держат за руку, идти, даже прихрамывая, гораздо легче.

Шегели и шегельки с насторожёнными, но не тревожными лицами смотрят на нас, молчат и не мешают – я их предупредила. Мы заходим в аври, Тшилаба стоит у входа в кхэр, спрятав руки в складках юбки. Стайка черноволосых детей от года до девяти лет выбегает к нам навстречу из кхэра.

Я опускаюсь на корточки и вытягиваю руки – от группы детей отделяется одна крепенькая фигурка. Верейна бежит ко мне, шлёпая босыми ногами по земле. Пару дней назад ей исполнился год и десять месяцев. Она привыкла к шегельским порядкам и не ходит за мной хвостиком, проводя большую часть времени с детьми в аври или кхэре и безропотно принимая помощь от любого взрослого. Но всё равно незнакомый высокий светловолосый чужак, пристально глядящий на нас, немного пугает её, и она закрывает ладошками лицо, заворачиваясь в мои руки.

Я назвала её, сложив оба наших имени. Официально, по