Её чужая дочь - Рина Фиори
– Однажды ты уже сломал мою жизнь! – пользуюсь его молчанием и хочу высказать ему хотя бы маленькую долю того, что копилось столько лет в моей душе. – Я не позволю, слышишь? Не позволю тебе сделать это ещё раз!
Последнюю фразу произношу гневным шёпотом, стоя на носочках и находясь лишь в нескольких сантиметрах от лица Руслана.
Я не знаю, как это работает, но всего за несколько минут этот кабинет стал невероятно тесным для нас двоих. Ощущение, будто в наши тела вшиты магниты, которые так и стремятся притянуться друг к другу, но мы сопротивляемся изо всех сил.
Руслан перехватывает мою руку, в которой я крепко держу договор, но отобрать документ не торопится. В глазах мужчины мелькает… растерянность?
– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – громко сглатывает и ещё крепче сжимает пальцы на моём запястье. – Но если я ещё хоть раз…
– Хватит! – перебиваю босса, не дослушав. Пусть даже не думает, что я буду молчать и послушно кивать на каждое слово этого тиранища. – Хватит. Мне. Угрожать.
На последней фразе подражаю интонации Селиванова, делаю шаг назад и выдёргиваю свою руку из его стальной хватки.
Думает, я растекусь перед ним лужицей, как четыре года назад?
Ну, и скотина же ты, Селиванов!
– Я не угрожаю, – хрипит, как поломанная игрушка с посаженной батарейкой. – Я лишь предупреждаю тебя, Ева.
Специально выделяет голосом это имя, от которого я отказалась в тот же день, как покинула родной посёлок. Не хотела, чтобы хоть что-то напоминало мне о прошлом.
Впрочем, кроме этого имени Руслан не знал обо мне ничего.
– Ты сделала свой выбор, поэтому лучше просто уйди, – добивает.
Жестокостью, цинизмом своим добивает то, что осталось от меня после потери ребёнка. Мерзавец, даже не пытается извиниться, не спрашивает, что стало с нашей дочерью. Негодяй, как же хочется высказать ему всё в лицо, но я держусь. Оскорбления вряд ли смогут пробить эту ледяную броню, которой окружил себя Селиванов.
Но я знаю, как сделать так, чтобы хоть немного достучаться до Руслана. И готова использовать самые низкие методы, поэтому говорю:
– Выбор сделал ты. За нас двоих, – мой голос гаснет, но я собираю остатки сил, чтобы завершить начатое. – И даже времени не терял зря, ребёнка завёл, – горько усмехаюсь.
Понимаю, что нехорошо поступаю, втягивая в наши разборки малышку. Пусть не напрямую, лишь в разговоре упомянув Мию, я всё равно чувствую себя отвратительно. Но разрушительная машина запущена, и меня уже ничто не сможет остановить.
– Жена, наверное, тоже имеется? – совершаю контрольный выстрел и попадаю в цель.
Лицо Руслана искажается странной гримасой, и я понимаю, что не в силах прочесть его эмоции. Их слишком много: обида, недоумение, злость, ненависть…
Его взгляд начинает метаться по кабинету, подобно раненому, попавшему в капкан дикому зверю. Хочет вырваться, найти выход, но тщетно. Он в западне, которую умело расставил охотник.
И этот охотник ещё не знает, что окажется в одной ловушке вместе со своей жертвой через три, две, одну…
– Мать Мии умерла, – бросает безэмоционально.
Не смотрит больше мне в глаза, отворачивается, идёт к своему столу и устало падает в кресло.
Глава 10
Руслан
Медленно массирую пальцами виски, в которых бешено пульсирует кровь. Размыкаю веки и оглядываюсь по сторонам.
Я один в кабинете. Ева ушла, и если бы не договор с её подписью, лежащий на моём столе, я подумал бы, что бывшая мне привиделась. Но нет, она была здесь, наговорила гадостей и оставила меня в одиночку переваривать наш разговор.
Первый после стольких лет разлуки…
В голове вспыхивает яростный взгляд девушки и её горькие слова по поводу Мии. Ева всерьёз считает, что у меня семья и ребёнок. Не знает правды.
А я не могу понять, почему она называлась Евой, если по документам является Евгенией. Это что, такая сокращённо-извращённая форма её имени?
«Однажды ты уже сломал мою жизнь! – в ушах набатом звучат хлёсткие, как пощёчина, слова. – Я не позволю, слышишь? Не позволю тебе сделать это ещё раз!»
Сломал…
Что же получается, девушка считает, что встреча со мной испортила её жизнь? И это та, которая клялась мне в любви, обещала быть рядом, чтобы не случилось.
Не совсем понимаю, зачем сказал бывшей, что мать Мии умерла. Просто злость и ненависть, которые столько лет жили в моей душе, достигли пика своей концентрации. И я совершенно не отдавал себе отчёта в том, что говорил.
С одной стороны, сказал и сказал, кому какое дело, а с другой…
С другой, получается я перед Евгенией оправдывался, так выходит? Мог ведь проигнорировать её выпад про жену, но нет, выдумал грубую ложь, хотя отчасти сказал правду.
Для меня мать Мии действительно умерла.
Смотрю на торчащую из рабочего ноутбука флешку и понимаю, что сам же сорвал презентацию.
– Придурок! – громко вздыхаю и обхватываю свою дурную голову руками, взлохмачиваю волосы.
Горькое осознание того, кому я вчера отправлял цветы и желал выздоровления, отравляет меня подобно сильнейшему яду. Течёт по венам и едва ли не достигает сердца, но в последний момент я поднимаюсь и уверенно выхожу из кабинета.
Вовремя принятое противоядие решит вопрос. И хоть удалить заразу я теперь не смогу, должен принять меры для предупреждения пагубных последствий её присутствия.
Эта гадина решила бросить мне вызов, подписала договор. Не дура ведь, понимает, что при желании я могу расторгнуть его, но тогда признаю себя проигравшим, в собственных глазах упаду.
Надеюсь, что спрашивала про жену девушка не для того, чтобы усыпить мою бдительность. Но на всякий случай иду в игровую зону.
Карина сидит на детском диванчике и гладит пальцем экран смартфона. Глупо улыбается, даже не замечая надвигающуюся грозную тучу в моём лице.
– Где? Моя? Дочь? – шиплю, из последних сил стараясь не сорваться на нерадивую няньку.
Девушка поднимает на меня ошеломлённый взгляд, пытается что-то сказать, но парализующий её страх мешает это сделать. Словно рыба, выброшенная безжалостной стихией на берег, она то открывает рот, то закрывает его снова.
– Карина! – немного повышаю голос.
Оглядываюсь по сторонам, ища глазами
