Гудибрас - Сэмюэл Батлер

Чуть больше, и не в сём подвале.

Закончим. Мы с тобой устали.

Пора нам малость отдохнуть,

Чтоб завтра встать на новый путь».

Часть вторая

Песнь первая

Краткое содержание:

Герой наш, угодив в тюрягу

Почти случайно, всю отвагу

Вложил теперь в любовь, и та

Ему открыла все врата.

Здесь будет про визит той леди,

О коей грезил он. К победе

Придёт всё: из дыры, волшбой

Хранимой, выйдет рыцарь мой.

Пришла пора внести в поэму

Романтику. Читатель, все мы

Устали от мечей, дубин,

Ран, синяков. Способны в сплин

Вогнать они. Смысл песни этой

В любви, премного раз воспетой.

Вздохни, читатель, ну а я

Путь проложу в её края.

Не странно ль, что мужские грёзы

Всегда одни, хотя угрозы

Прямые грезящему есть

Вокруг? Писатели, кто в честь

Любви слагают гимны, часто

Изображают дам без наста

Грехов, а рыцарей, кто их

Хотят добиться, вихревых

Подобьем натисков. Порою

Утрачивают ум герои

От ревности. Как слух речёт,

Кровь ведьм обороняет от

Их пакостей. И часто дамы

Теряют кровь в теченье драмы

Любовной, чтоб охолонул

Их рыцарь. Рыцарь же, в разгул

Впадая страсти, пластырь с раны

Срывает[165]. Христарадник драный

Так милостыни просит, как

Флиртует тот. Он взять в кулак

Аж целую страну способен

За миг, хоть до неё колдобин

Должна быть уйма, коль судить

По картам. Нежной страсти прыть

Выказывает к той он, кто не

Жила в ту пору[166]. Оболони[167]

Под стать поэты: мысли все

Идут за рифмой. В полосе

Такой неясно, что важнее,

Мысль или рифма. Я за нею,

Ей Богу, не гонюсь, но всё ж

Чуть меньше с ней в коленках дрожь.

Наш рыцарь – помните? – лишь блага

Желая, угодил в тюрягу

Со сквайром вместе. Синяков

Вкусили оба. Не таков

Наш сэр, чтоб унывать. Но ныне

Устал от споров он, латыни

Своей включительно, плюс всей

Медвежьей травли. Одиссей

Не напрягал так ум, как пленный

Наш Гудибрас, чтоб из презренной

Дыры освободиться. Пал

Он ниже некуда. Оскал

Фортуны был так явен сэру,

Что та должна была и меру

Знать, поворотом колеса

Вновь взмыв его под небеса.

Есть дама, кою кличут Славой,

Она была бы величавой,

Когда б не в воздухе жила,

Хамелеоны словно[168], зла

Двуногим не желая. Ела

Она свои слова, а тело

Крылато, но, как рукава,

Крыла с него свисают два.

На них глаза и уши, кроме

Того, и языки. В плероме,

Как мистики нам говорят,

Подобных нет других. Наряд

Весь крылья, правды так разноской,

Но чаще лжи, она по плоской

Поверхности земли свой век

Весь занята, а человек

Их потребляет, издавая

«Меркурий» свой[169]. С ней вместе стая

Почтовых голубей. Висит

На шее сумка для обид

И восхвалений в виде писем.

Нрав Славы, в общем, независим,

Но подчинятся порой

Вестям сомнительным, что рой

Пчёл поселился в теле зверя,

К примеру, что мертвец, ощеря

Зубёшки, из гробницы встал,

Что град величиной в овал

Яиц на поле выпал, или

Что сука разродилась, мили

Пройдя, вернуться чтоб в семью,

Щенками с лапами восьмью,

Что видели по крайней мере

Семь человек, как в атмосфере

Зажглась вдруг новая звезда.

У Славы две трубы всегда,

Но с разными тонами. Звуки

Одной как нервные мяуки,

Другой как громы. В них дудит

Она поочерёдно. Стыд

Одна дурной, недоброй славы,

Другая – громкой. Люди правы,

Боясь её, но, как уже

Сказал я, злость в её душе

Отсутствует.

Что Гудибраса

В тюрьму упрятали, и часа,

Пожалуй, не прошло, как весть

Распространилась. Только лесть

Вдова привыкла слышать ране,

А тут такое. Смех в гортани

Её забулькал. Демокрит

Так не смеялся[170], как на вид

Приличная вдова, нимало

Не покраснев, захохотала.

Она обычно весела

На всех похоронах была,

Так что простим ей слабость эту.

Смеялась долго, пока где-то

В спине не щёлкнуло. Прострел

Болезнен был, и смех сомлел.

Решила тут вдова, что сэра

Увидеть нужно ей. Афера

Такая показалась ей

Полезной в смысле новостей

Из первых рук, чтоб после сплетни

Вещать другим в прохладе летней.

Его освободить из тьмы

Подвала замка, из тюрьмы

Она без всяких там решила

За выкуп, или как громила-

Толпа захочет. Вмиг она

Переоделась и, красна,

Как утро, прихватив служанку,

Отправилась в тюрьму к подранку-

Герою нашему. Нашла

Она его мгновенно. Мгла

Была в подвале. Он у стенки

Сидел на корточках, коленки

Согнув, упав в них головой

С руками на затылке. Вой

Она бы подняла, но рыцарь

Спал. Ральфо рядом был. Мне рыться

В деталях ни к чему. Как круг

Магический, велик испуг

К которому среди народа,

Прошла она, не знаю. Входа

В тот замок не было, могло

Помочь здесь только помело

Иль та дыра в стене, что рьяно

Пробил дубиною Магнано.

Не сразу сэр наш в темноте

Признал вдову. В своей мечте

Ясней её он видел: стёкла

Мечты прозрачны. Но как свёкла

Весь покраснел, признавши. Стыд,

Что та его пленённым зрит,

Залил лицо. Башкой об стену

Ударился он, чуть Елену

Прекрасную увидел. Вы

Представить можете: совы

Он был подобьем, пуча очи,

Не отличая дня от ночи.

Его мозги поплыли, чуть

Уста смогла та разомкнуть.

Вдова сказала: «Место это,

Шепнули мне, запретно. Вето

Каких-то ведьм на нём лежит.

Здесь духи тех, кто как бандит

И тать прославились, по слухам,

Витают. Этим страшным духам

Привольно здесь. Я вижу двух

Перед собой. Который дух

Из них, а кто из плоти, трудно

Определить во тьме. Так судно

Плывёт в ночи и все на нём

Как приведенья. Даже днём

Черно здесь. Дьявол бьёт набатом

В свой барабан тут. В мрачноватом

Я месте нахожусь. Звезда

На этом фоне – борода,

С которой я была знакома.

Досталось ей, видать, вне дома

Прилично: выдран целый клок.

Её хозяин раньше мог

Легко гонять врагов по полю.

Я, может, духа зреть изволю?»

Когда услышал Гудибрас,

Что дама хвалит из прикрас

Его любимую, он сразу

Приободрился весь и фразу

Такую выдал: «Госпожа,

Да, борода хоть несвежа,

Она моя, а я из плоти,

Хоть духом вы меня зовёте».

«Не может быть! – произнесла

Вдова. – Вы раньше ремесла

Воителя не посрамляли.