Современное язычество. Люди, история, мифология - Кирилл Михайлович Королев
Восходила туча сильна, грозная,
Выпадала книга Голубиная,
И не малая, не великая:
Длины книга сороку сажень,
Поперечины двадесяти сажен.
Ко той книге ко божественной
Соходилися, соезжалися
Сорок царей со царевичем,
Сорок князей со князевичем,
Сорок попов, сорок дьяконов,
Много народу, людей мелких,
Христиан православных.
«Велесова книга» тоже взялась как будто из ниоткуда: якобы в 1919 году полковник Белой гвардии Федор Изенбек наткнулся в барской усадьбе под Бахмутом (это важное указание, но по другим вариантам легенды усадьба находилась в Орловской губернии) на непонятные дощечки с письменами, на всякий случай велел денщику подобрать эти дощечки с пола и увез их в Европу; шесть лет спустя, проживая в Брюсселе, полковник познакомился с журналистом Миролюбовым, уроженцем Бахмута, и показал тому дощечки. Миролюбов взялся переписывать письмена с дощечек и завершил свой труд через пятнадцать лет. В годы Второй мировой войны таблички были утеряны, а записи Миролюбова сохранились – и были напечатаны в журнале «Жар-птица» (1957–1959).
Пожалуй, эта публикация не вызвала бы переполоха в ученой среде, не пришли в 1960 году эмигрант и историк-любитель Сергей Лесной (настоящее имя Сергей Парамонов) поддельную, как быстро выяснилось, фотографию одной из «дощечек Изенбека» в советский Славянский комитет. По поручению комитета палеограф Лидия Жуковская провела экспертизу текста и фотографии и поделилась ее результатами в научной статье, из которой следовало, что на снимке – не дощечка, а прорись, палеографический же анализ текста позволяет утверждать – «рассмотренный материал не является подлинным».
Несмотря на это опровержение, история имела продолжение. «Велесова книга» (такое название тексту дал, кстати, Сергей Лесной) в эмигрантской среде считалась подлинной, ее будто бы перевели, как сообщал в письме в Пушкинский Дом (ИРЛИ АН СССР) соратник Лесного Борис Ребиндер, на украинский и английский языки. В 1972 году увидело свет книжное издание по машинописному тексту из архива Миролюбова, а в 1984 году этот текст прислали для ознакомления академику Дмитрию Лихачеву (тот без сомнений заключил, что это подделка).
В позднем СССР «Велесова книга» широко распространялась в самиздате, а официальная публикация полного ее текста с подробным филологическим и историческим комментарием состоялась в 1990 году. С тех пор вокруг «Велесовой книги» ведутся нешуточные баталии – ученые против дилетантов, язычники против ученых, даже язычники против язычников (сегодня многие родноверы признают это сочинение фальсификацией, но хватает и тех, кто с таким мнением не согласен).
Наверное, чтобы понять, почему «Велесова книга» вообще привлекла внимание новых язычников, почему она вызывает столько споров и до сих пор служит камнем преткновения, нужно хотя бы вкратце раскрыть ее содержание. Согласно тексту, русичи – потомки ариев, «сыновей отца Ория», они пришли из Индии через «земли фарсийские» (персидские) на Днепр, где сын Ория Кий основал Киев. Поклонялись эти русичи прежде всего молниеносной птице Матери-Славе (или матери Сва), а также многочисленным «арийским» божествам с индоиранскими («ведическими») и псевдославянскими именами. Они верили в трехчастное деление мироздания на Явь (мир людей), Навь (загробный мир и обитель темных божеств) и Правь (мир светлых богов); в развитие этой триады среди родноверов сложилось, кстати, убеждение, что слово «православие» было некогда заимствовано христианством, а на самом деле оно означает «славить Правь». Еще в «Велесовой книге» немало гимнов, посвященных различным божествам, как в «Ригведе», и на основании этих гимнов без труда реконструируются – на самом деле конструируются, изобретаются – многочисленные обряды.
В позднесоветской контркультуре 1970-х и 1980-х годов «Велесова книга» стала этаким «откровением», особенно на волне охватившего советскую интеллигенцию тех лет увлечения древнерусской историей, и потому многие ее сюжеты и образы были усвоены первыми современными родноверами – или, как их называют сегодня ученые, идеологами славянского язычества. Через них влияние «Велесовой книги» затронуло позднее и других почитателей «родных богов».
А скандальная популярность этого текста (из-за его «запретности» и вследствие того, что «это книга про наше прошлое, которое от нас скрывают», как заявил один язычник) обернулась тем, что отдельные образы «Велесовой книги» фактически вросли в сегодняшнюю культуру – так, даже в экспозициях государственных краеведческих музеев можно столкнуться с матерью Сва и прочими «древними» божествами, а триада «Явь – Правь – Навь» и вовсе, если судить по газетным статьям и блогам, сделалась неотъемлемой частью «истинно славянского мировоззрения», как его понимает коллективное знание.
Автор «Велесовой книги»
Большинство современных исследователей согласно с тем, что «Велесову книгу» сочинил сам Юрий Миролюбов, талантливый писатель и большой выдумщик. В «очерках быта и нравов» под названием «Русский языческий фольклор» и в сочинении «Русская мифология» (написано в 1953–1954 годах, опубликовано в 1982-м) очень много перекличек с «Велесовой книгой», в частности отсылок к ведизму, который якобы являлся древнейшей религией ариев, а у славян превратился в «испорченный временем, обстоятельствами, событиями и переменой местожительства ведизм».
Но есть и версия, по которой Миролюбов – его участие в этом проекте никем не оспаривается – мог позаимствовать кое-что из сочинений знаменитого мистификатора начала XIX века Александра Сулакадзева. Этот «любитель древностей» прославился множеством исторических подделок – он утверждал, что располагает рукописными «руническими текстами», которые переводит на русский язык. Именно от него, к слову, распространилось предание о первом русском воздухоплавателе Крякутном, упоминание о котором в советское время присутствовало в школьных учебниках и в Большой советской энциклопедии.
Среди обширного литературного наследия Сулакадзева имеются три сочинения языческого толка – «Боянов гимн», «Оповедь» («исполненное небывалых слов», по выражению видного отечественного филолога Александра Востокова, изложение «древней и новой истории Валаамского монастыря» с V века) и «Перуна и Велеса вещания в Киевских капищах жрецам Мовеславу, Древославу и прочим».
В сочинении Сулакадзева «Книгорек» имеются ссылки на «летописания» новгородского жреца IX века, будто бы записанные «особым письмом» на буковых досках; эти и некоторые другие признаки действительно дают основания думать, что исходная идея «Велесовой книги» как «прадревнего текста» могла принадлежать Сулакадзеву, а Миролюбов наткнулся на эту идею и творчески ее развил.
В советское время, как уже говорилось, «Велесова книга» официально не издавалась, но те, кто хотел, могли, приложив кое-какие усилия, добыть через знакомых ее самиздатовский экземпляр. Среди таких «счастливчиков» был и писатель-фантаст Владимир Щербаков, который в 1970-х и 1980-х годах выпустил множество художественных и научно-популярных сочинений, буквально пронизанных сюжетикой и образностью «Велесовой книги» (в 1992 году был опубликован его «перевод» этого текста). Щербаковские «славяно-русы», они же киммерийцы, гипербореи и этруски, вели свой род от
