Творения. Том третий. «Афанасиана»: ТВОРЕНИЯ ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ, АСКЕТИЧЕСКИЕ, ЭКЗЕГЕТИЧЕСКИЕ, СЛОВА И БЕСЕДЫ, АГИОГРАФИЧЕСКИЕ - Джафаров

Аполлинарист. Любя человека, Он соединился только с человеческой плотью, чтобы Он был тем же Самым Богом и человеком.

Православный. Нет, [ибо при том, что ты утверждаешь,] Он вовсе не является Богом и человеком (οὐκ ἐστιν Θεὸς καὶ ἄνθρωπος).[458] Ведь неодушевленная и немыслящая плоть не является даже человеческой плотью. Как, действительно, может быть человеческой плотью та, которая не одушевлена мыслящей душой? Ибо плоть есть плоть, а душа есть душа. Ведь в том только случае говорится о человеке, когда разумная его душа помещается в тело (σωματοῦται), а тело одушевляется (ψυχοῦται); не является, таким образом, человеческой плотью та, которая не приобщилась разумной души.

Аполлинарист. Когда какое-либо из земных тел получит разумную душу, бывает человек; если оно принимает неразумную душу, бывает другое живое существо, отличное от человека. Господь, Который образовал для Себя тело из того же вещества и оживил его Своей сущностью и производит то самое общее и единое живое существо, которое по природе имеет душу, и, ему передав собственные силы, сделал животное богом,[459] богом по виду (κατὰ τὸ εἶδος), человеком по веществу (κατὰ τὴν ὕλην).

Православный. Я не понимаю выражение «по виду»; ты имеешь в виду по божеству?

Аполлинарист. Я имею в виду тело, получившее образ и сияющее Божественными Своими действиями (ταῖς θεϊκαῖς καταλαμπόμενον ἐνεργείαις).

Православный. Под видом ты подразумеваешь Божественные действия?

Аполлинарист. Да.

Православный. Но в том случае, если какое-либо из земных тел принимает разумную душу, образуется человек, тогда и человеческим телом оно называется и бывает; тело же, которое не принимает разумную душу, вовсе не является человеческим. Каким образом тело, которое не является человеческим, ты тем не менее называешь человеком только по веществу? Ведь для тебя вещество будет человеческой сущностью лишь тогда, когда оно, кроме того, принимает разумную душу. Я тоже прочитал исповедание Аполлинария, вашего учителя, в котором он определяет тело Господа нашего единосущным Марии и Марию единосущной нам. Таким образом [, и по вашему мнению], Господнее тело единосущно нам, поскольку оно также является человеческим.

11. Аполлинарист. Как ты говоришь о Господнем теле, когда ты доказываешь, что оно принадлежит человеку?

Православный. Я говорю о [Col. 1265] Господнем теле, о Господней душе, о Господней крови, о Господней гробнице и о Господнем во всем человеке в силу их соединения с Богом Словом, так чтобы Ему быть одному и Тому же – Богом и человеком, и иногда Он понимается полностью Богом и Господом, иногда полностью человеком. Он говорит о Себе: Что ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину? (Ин. 8:40); и Павел: Человек Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки тот же (Евр. 13:8); и Фома, коснувшись этого самого человека, говорит: Господь мой и Бог мой! (Ин. 20:28); и Павел говорит: от них и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки (Рим. 9:5). Таким образом, благодаря добровольному соединению [Христос] является и полностью Богом, и полностью человеком. Ибо если [земнородный] соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1 Кор. 6:17), то тем более можно говорить и верить, что Господь стал человеком, не переставая быть Богом, что Он является Тем же Самым Богом и человеком: Богом по природе, человеком ради добровольного приобщения к человечеству.

Диалог V о Святой Троице [460]

Святого Афанасия Диалог аполлинариста и православного епископа Григория [461]

1. Аполлинарист. Когда Бог действует в человеке (ср. Еф. 3:20), [то таковой] становится (ἀποτελεῖται) пророком или апостолом, но не Спасителем мира (Ин. 4:42; 1 Ин. 4:14). Христос, однако, является Спасителем мира, поэтому Христос стал (ἀπετελέσθη) результатом [не просто] Божиего действия в человеке.

Православный. Конечно, Бог не просто действует в человеке, как ты помыслил, но совершает пророчество, поставляет пророка или же апостола, а не Спасителя мира. Бог, однако, приняв образ раба (Флп. 2:7), стал тем самым и пророком, и апостолом, и первосвященником, и посредником между Богом и человеками (1 Тим. 2:5), Спасителем мира, оставаясь Богом, и не изменился во что-либо из прежде сказанных.

2. Аполлинарист. Каждый человек – часть мира, и никакая часть мира не берет грех мира (Ин. 1:29), которому она также подчиняется. Христос однако же берет его на Себя. Таким образом, Христос не человек.

Православный. Действительно, по этой причине, поскольку никакая часть мира не берет грех мира, Создатель мира принял образ части [Col. 1268] мира (см. Флп. 2:7) для того, чтобы через часть мира Он, принесенный в жертву как часть мира, взял грех мира как Создатель мира.

3. Аполлинарист. Каждый человек подчинен смерти, и никакой человек, будучи подчинен смерти, не истребляет смерть (см. 1 Кор. 15:26). Христос же ее истребляет. Таким образом, Христос не человек.

Православный. Действительно, поскольку никакой человек не уничтожает смерть, будучи сам подчинен смерти, по этой причине бессмертный Сын Божий, Который есть Слово и Бог, соединил с Собой то, что смертно, дабы [Своей] смертью лишить силы имеющего державу смерти (Евр. 2:14). Ибо действительно как не мог быть видимым Тот, Кто является невидимым, если бы Он не принял того, что является видимым, так Он не смог бы и умереть, будучи бессмертным, если бы Он не принял того, что смертно.

4. Аполлинарист. Каждый человек состоит из земли. Но Христос не перстный, но небесный (см. 1 Кор. 15:47), поэтому Христос не человек. Разве что только по общему наименованию Он человек (εἰ μὴ ὁμωνύμως τὸ αὐτὸ τοῦτο ἄνθρωπος).

Православный. Заблуждаешься, потому что не каждый человек перстен. Писание действительно, говоря: каков небесный, таковы и небесные (1 Кор. 15:48), показало нам, что существуют также небесные человеки, даже если и не по своей природе, то явно по своим нравам. Ведь лишь по общности имени мы говорим, что Христос – человек по человеческой природе. И как говоря, что человек – животное существо, мы пользуемся тем же именем, что и в случае, когда говорим и о лошади или о другом каком животном, однако же [понимаем, что] отнюдь не всякое животное также обязательно должно обладать разумом [как человек], так и когда мы по соименности называем Христа человеком, то [знаем, что] вовсе не каждый человек – Христос. И как разумное начало, соединенное вместе с животным