Творения. Книга вторая - Святитель, митрополит Московский Иннокентий
44
Собор был исправлен пред прибытием моим и совсем не потому, чтобы известно было об учреждении в Ситхе Архиерейской кафедры. И за все это надобно отдать справедливость и благодарность нынешнему Начальнику и его помощнику. Нельзя также не заметить и того, что большая дарохранительница и одна из риз на местных образах есть приклад двух главных правителей: нынешнего г. Этолина и прежнего г. Врангеля (Они оба лютеранского исповедания). Прим. Автора.
45
И именно тем, что 1-е) Колоши и самые Креолы и Алеуты теперь ясно видят, что лютеранская церковь, не имеющая обрядов и находящаяся как бы в тайном месте, совсем не то, что наша православная, властно, торжественно и открыто отправляющая свои великолепные и умилительные обряды, но есть что-то неполное, полуистинное, полупозволенное. 2-е) Строгость и настойчивость нынешнего их пастора к искоренению пьянства в его прихожанах подает случай и нашим священникам к нападению на пьянство. Сказывание пастором проповедей в каждую службу возбуждает справедливое соревнование и в наших проповедниках. Прим. Автора.
46
В наставлении сем между прочим сказано: по учебной части — сверх предметов, означенных в указе Святейшего Синода, не возбраняется преподавать ученикам и другие предметы, приличные и нужные для готовящихся в духовное звание. Главный экзамен должен быть не летом, а весной, пред отправлением судов в Россию. По части экономической руководствоваться общими постановлениями. По части нравственной сказано: нравственность и христианское благочестие, вот главное, чему должны научаться воспитанники Ситхинского училища! и потому ученик доброго поведения, кроткого характера и показывающий знаки благочестия, никогда не должен быть терпим в нашем училище. Шалость, проступок, порок суть вещи весьма различные; первые почти всегда могут быть извинительны в учениках, а последний — никогда. Разделение на разряды должно быть не по познаниям и успехам, но преимущественно по нравственности и благочестию. Ученик ненадежного поведения и не показывающий знаков благочестия, сколь бы даровит не был, никогда не должен быть в первом разряде, хотя бы ни одного не было в сем разряде. Прилежание и деятельность всегда и везде суть весьма важные качества в человеке и особенно в готовящемся быть пастырем Христова стада — апостолом; и потому качества сии должны быть замечаемы в учениках со всей подробностью. Прилежный и деятельный, при самых ограниченных способностях, на поприще жизни уйдет далее и, следовательно, будет полезнее обществу, чем с большими способностями, но ленивый и недеятельный и проч. Прим. Автора.
47
Представление сие было послано из Камчатки 20 июня 1845 года за № 168 Ив. Б.
48
Рапорт сей помечен: 15 ноября 1845 г. № 184. Ив. Б.
49
Родной брат Епископа Иннокентия. Ив. Б.
50
Журнал этот был представлен Преосвященным Иннокетием в Св. Синод из Аякского порта от 14 июля 1847 г. при рапортах: 1) от 20 марта 1847 г. из Охотска следующего содержания: «Отправясь из Америки 9 мая прошедшего 1846 года, 24 июня того же года прибыл в залив Аяк; отправясь отсюда 31 июля на том же Р. А. Компании судне, на котором прибыл я из Америки, 14 августа, прибыл в Петропавловский порт; пробыв здесь до 27-го августа отправился я на казенном боте в Нижнекамчатск, куда и прибыл 30-го числа. Потом в ботах отправился вверх по реке Камчатке и, посетив находящиеся на ней церкви, 26 сентября прибыл я обратно в Петропавловск, проехав под конец пути на верховых лошадях более 300 верст.
Дождавшись первого зимнего пути, 14-го ноября отправился из Петропавловска в зимних экипажах по западному берегу Камчатки, и по причине ненастной погоды, в Гижигу я мог прибыть только 20 января. Пробыв здесь до 6 февраля, отправился далее и 12 марта прибыл в Охотск, и на днях располагаю отправиться в Аян.
И так как, по причине наступления весны, зимний путь в Аян по реке Мае, становится опасен, то я по необходимости должен буду ехать обыкновенной Охотской дорогой, и потому несколько пути должен совершить в пределах Иркутской Епархии, а может быть заехать в село Амгу, и в случае какого-либо праздника, отслужить в тамошней церкви; да не вменится мне сие последнее, если оно и случиться, в нарушение церковных правил.
О чем Святейшему Синоду честь имею донести».
2) от 10 июня 1847 г. из Аянского порта: «В дополнение к рапорту моему, от 20 марта сего 1847 года, за № 220, касательно моего путешествия, честь имею донести Святейшему Синоду, что я отправился из Охотска 26 марта и 5 мая прибыл в Аян Причиной такой продолжительности в пути в первых, как мной было изложено в вышеупомянутом рапорте, было то, что я по позднему времени вместо прямого пути по реке Мае должен был ехать по обыкновенной Охотской дороге, почти до самого Якутска, а во-вторых, наступившаяся весенняя распутица, которая заставила нас бросить наши экипажи и ехать на простых нарточках или дровнях и ехать и на лошадях, и на оленях, и на собаках.
По Охотской дороге я доезжал до станции, называемой Чуропча, в 140 верстах от Якутска, и оттуда поворотил в Амгинское село, проезжая чрез Якутские Улусы, где по предварительному обязательному для меня распоряжению г. Начальника Якутской Области, я не встретил никаких препятствий к моему проезду со свитой. — В Агмянском селе, куда я прибыл 6 апреля утром, я, по случаю воскресного дня отправлял Литургию в подкрепление моей немощи духовной и телесной (здесь я и вся свита моя подверглись общему поветрию бывшему в Якутске и хворали три дня.) 6 ч. апреля отправились мы из Амги по Аянской дороге сначала на переменных лошадях, потом на протяжных, далее на оленях, а наконец от урочища Нелькан до Аяна переехал я на собаках в четыре дня.
По прибытие моем в Аян, вскоре открылся случай побывать мне в Удском краю, и я им воспользовался. 6-го июня отправился я со всей свитой моей на Компанейской байдаре, шедшей в Удское, отстоящее от устья в 90 верстах. 23 ч. отправились обратно на устье Уды, 26 с устья морем на байдарках в Аян, и 5 июля прибыли туда
