Творения. Книга третья - Святитель, митрополит Московский Иннокентий

class="p1">Кроме таковых войн и взаимных нападений заграничных, в то же время было и множество междоусобий. Так известно, что унимакские жители нападали на шумагинских, аляксинских, уналашкинских и даже умнакских и на жителей островов Креницына; умнакские жители нападали на уналашкинских и других. И вероятно, что и сами нападающие, или прежде или после видели неприятелей в своих селениях; и как те, так и другие поражали и истребляли, и были поражаемы и истребляемы. Известно, что унимакцы при нападении на жителей острова Укнадака (в Капитанской гавани) легли все на месте сражения.

И наконец, мало-помалу, междоусобия и вражды так усилились, что не только жители одного острова нападали па жителей другого, но даже между жителями одного и того же острова были такие вражды, что не только не помогали друг другу при нападениях, но убивали везде, где только могли, и вредили всячески, чем только могли. Так известно, что уналгинские алеуты убили несколько человек в соседственном селении, на Уналашке, за то только, что они хотели убить из них одного человека.

Нет сомнения, что все таковые междоусобия и войны весьма много уменьшили число алеутов сколько оружием, столько и следствиями оного, так например, вероятно, жены и дети алеутов, погибших в Уяцкой бухте на Кадьяке, весьма много потерпели, оставшись без мужей и отцов; и потому весьма вероятно то предание, которое говорит, что до начала войн и междоусобий, народонаселение алеутов было вдвое более того, которое нашли русские. И некоторые старики-алеуты говорят, что если бы русские не пришли на здешние острова, то, вероятно, все бы они были истреблены, даже без остатка. И с этой стороны прибытие русских, положившее конец всем войнам и междоусобиям, можно почесть благодеянием для островитян.

Вторая эпоха. По прибытии русских, хотя и прекратились вражды и междоусобия, как главной причины уменьшения островитян, но нисколько не прекратилось самое уменьшение их.

Приязнь и мир, бывшие между русскими, первыми посетителями Умнака и Уналашки, под начальством Глотова, продолжались весьма недолго; за подлинное неизвестно, кто первые подали причину к раздорам: русские ли, притеснением в промыслах и насилием всякого рода? Или алеуты, не хотевшие быть под чужеземным игом? Первое конечно гораздо вероятнее, но нельзя совсем отвергнуть и последнего. Но как бы то ни было, первое неприязненное действие было со стороны островитян, которые в одну зиму истребили три судна русских, и тем подали повод русским к отмщению за кровь своих соотечественников и принять сильные меры для своей безопасности. Глотову и Соловьеву, с товарищами, досталось быть отмстителями и слишком неумеренными.

Глотов, пришед из Кадьяка на прежде открытый им остров Умнак, вместо дружбы и приязни, с какими он расстался с Умнакцами, встретил в них неприязнь; а потому и он, вместо мира и согласия, принес им меч и огнь. Он, сколько под предлогом отмщения за смерть соотечественников своих, столько и за непокорность, истребил почти без остатка все селения, бывшие на южной стороне Умнака, и жителей островов Самалги и Четырехсопочных.

Соловьев, прибывший из Камчатки на Уналашку и остановившийся на якоре в Кошигинском заливе, особенно жестоко поступал с бедными алеутами, тоже под видом отмщения за смерть дружининского судна.

Г. Берх, в своей истории открытия Лисьевских островов, старается уменьшить число истребленных Соловьевым островитян, но при всем том и он говорит, что Соловьев убил сто человек алеутов, нападавших на жилище русских, и в одном укрепленном жилище, после сражения, поднял на воздух до двухсот человек. Следовательно, и по его словам и при всем его старании уменьшить число истребленных, выходит, что Соловьев истребил не менее трех сот мужчин, молодых и способных носить оружие.

Теперь проходит почти уже столетие после того, как было это страшное время для алеутов; и потому нет причины ни скрывать того, что делали первые русские промышленники, здесь бывшие, ни увеличивать их жестоких поступков с алеутами. Прошедшего не воротить и не поправить. И хотя нет нужды выставлять наружу ужасные поступки людей необразованных и преданных всем страстям, и тем более, что эти люди были русские — мои соотечественники; но нельзя не сказать того, что я слышал от весьма многих, отчасти бывших самовидцами или слышавших от самих товарищей Соловьева, (я еще сам видел многих алеутов из тех, которые видели самого Соловьева); по крайней мере, для того, чтобы представить новое доказательство тому, до чего может дойти невежество, предоставленное самому себе и не знающее границ ни своей власти, ни страстям своим; — иначе — я свои записки буду считать неполными.

Одни говорят, что русские многих алеутов перестреляли из ружей и только из потехи; а другие совсем это отвергают. Но это в самом деле было; но только один раз, (я разумею только в здешнем отделе) и именно в Кошигинском селении. Это сделал Соловьев, которому пришло в голову испытать: в котором (человеке) остановится пуля? И для этого он велел связать вместе двенадцать человек алеутов, (вероятно не совсем безвинных) и выстрелил в них из штуцера или винтовки[117].

Кроме этого известно, что он истребил две байдары Унимакских алеутов, приехавших к своим родственникам; и сверх многих частных убийств, он наконец, нашел жителей нескольких селений Уналашки, собравшихся на Яичном островке или Орешке, подле о. Снирки, для защиты. По втором покушении, Соловьев пристал к берегу и истребил всех бывших тут алеутов с женами и детьми. Убийство это было столь жестоко, что море вокруг островка сделалось кроваво от бросавшихся и бросаемых в оное.

Патрубин, товарищ Соловьева и достойный клеврет его, губил алеутов на Аватанаке — безоружных и часто совершенно безвинных. И сказывают, что сам Соловьев не столько погубил алеутов, сколько его товарищи, бывшие на ближайших островах.

Около сего же страшного для алеутов времени, были какие-то два русских судна: одно в Иссанахе, а другое у Макуш, которые также очень много истребили алеутов.

Русские, бывшие на первом судне, или из подозрения, или также из отмщения за кровь убитых в Иссанахе русских — истребили четыре больших селения на Унимаке, оставляя из каждого только молодых женщин и по нескольку молодых мужчин для прислуги. Русские, под предводительством передовщика своего, имевшего при себе какую-то девку (вероятно Атхинскую), оставя на своем судне несколько человек, отправились на Унимак именно с тем намерением, чтоб истребить Унимакцев, как самых беспокойных. Подойдя к первому селению тайком, они прежде всего обобрали стрелки с байдарок, (а у алеутов обыкновенно все стрелки хранятся на байдарке) и изломали; а потом вдруг напали на беззащитных алеутов, в их жилищах, и били без пощады тех,