Сертаны. Война в Канудусе - Эуклидес Да Кунья
Правительству пора было действовать.
Глава II
Мобилизация
Были переброшены батальоны из всех штатов: 12-й, 25-й, 30-й, 31-й, 32-й из Риу-Гранди-ду-Сул; 27-й из Параибы; 34-й из Риу-Гранди-ду-Норти; 33-й и 35-й из Пиауи; 5-й из Мараньяна; 4-й из Пара́; 26-й из Сержипи; 14-й и 5-й из Пернамбуку; 2-й из Сеара; 5-й и частично 9-й кавалерийский батальон из Рио-де-Жанейро и артиллерийский полк оттуда же; 7-й, 9-й и 16-й батальоны из Баии.
Командующий 2-м военным округом, генерал Артур Оскар ди Андради Гимараинс, принял предложение возглавить борьбу; ранее в телеграфном воззвании он выразил свое мнение: «У всех великих идей есть свои мученики; мы предназначены судьбой к жертве и не уклоняемся от этого жребия, чтобы оставить грядущему поколению прославленную, неколебимую и внушающую к себе почтение Республику».
Один и тот же мотив во всём: Республику надо спасать…
Сбор в Кеймадасе
Местом сбора выбрали Баию. Батальоны стекались в эту столицу штата и незамедлительно следовали в Кеймадас. Данная мера не только соответствовала необходимости быстрого развертывания сил в этом городе, назначенном быть опорным пунктом при соединении всех резервов; она была продиктована другою, не менее важной, причиной.
Дело в том, что в головах участников новой экспедиции живо было вызванное ложными слухами странное и сумасбродное подозрение относительно монархических идей в Баии. Там они якобы прорывались на поверхность и властно являли себя с высокомерием триумфаторов в завоеванном городе. Солдаты были загодя уверены, что это большой Канудус. Старая столица[271] – с ее старинным колониальным обликом вознесшаяся на гору, о подножие которой так долго разбивались набеги «морского сброда» – батавов и нормандов[272]; вопреки течению времени сохранявшая традиционные очертания старой столицы на океанском побережье; возведенная для обороны, со своими рассыпающимися и рассыпанными по утесам старыми фортами, с разобранными акрополями, с выходящими на море бойницами; со своими высокими лестницами, что криво карабкаются по горе, следуя вдоль глиняных траншей Томе́ ди Соузы*; с узкими и запутанными улочками, гуляя по которым сегодня Ферна́н Кардин* или Габриэл Суа́реш* не обнаружили бы значительных изменений, – казалась им многократно увеличенным мятежным поселением из сертанов. Баия их не умиляла, а раздражала. Они были казаками на улицах Варшавы. В общественных местах жители города с удивлением слышали их язвительные реплики, звучавшие в потоке постоянной бравады, которую подчеркивал тонкий звон шпор и мечей. И увеличивавшееся с каждым днем отвращение в конце концов перерастало в беспорядки и бесчинства.
Приведем лишь один случай: офицеры 30-го батальона довели приверженность Республике до апофеоза иконоборчества. Средь бела дня они пытались молотком разбить установленный на воротах старой таможни щит с изображением имперского герба. Имея перед собой такой пример, солдаты развлекали себя нападениями и мелкими стычками.
Патриотическая страсть в таком извращенном виде доходила до безумия. Наконец, печать и молодежь севера[273] стали протестовать, и повсеместно заговорило готовое взорваться общественное недовольство, более красноречивое, чем воззвания, делавшиеся доселе.
Организуется четвертая экспедиция
Так, для предотвращения беспорядков прибывавшие батальоны высаживались, затем грузились в вагоны Центральной железной дороги и отправлялись в Кеймадас. Таким образом через короткое время там находились подразделения всех родов войск, которым предстояло идти в Монти-Санту; и главнокомандующий в своем распоряжении от 5 апреля дал приказ организовать экспедицию:
Сего дня войска под моим командованием окончательно организовываются в следующем порядке:
7, 14 и 30-й пехотные батальоны образуют 1-ю бригаду под командованием полковника Жуакина Мануэла ди Меде́йруса; 16, 25 и 27-й пехотные батальоны – 2-ю бригаду под командованием полковника Ина́сиу Энрики Гоуве́йи; 5-й полк полевой артиллерии, 5-й и 9-й пехотные батальоны – 3-ю бригаду под командованием полковника Олимпиу да Силве́йры; 12, 31 и 33-й пехотные батальоны и артиллерийский дивизион – 4-ю бригаду под командованием полковника Ка́рлоса Марии да Силвы Те́леса; 34, 35 и 40-й пехотные батальоны – 5-ю бригаду под командованием полковника Жулиа́на Аугусту ди Се́рры Мартинса; 26-й, 32-й пехотные батальоны и артиллерийский дивизион – 6-ю бригаду под командованием полковника Донасиа́ну ди Араужу Панто́жи.
1, 2 и 3-я бригады строятся в колонну под командованием генерала Жуана да Силвы Барбо́зы, до прибытия генерала полную за них ответственность берет на себя полковник, командующий 1-й бригадой; 4, 5 и 6-я бригады строятся во вторую колонну под командованием генерала Кла́удиу ду Амара́ла Саваже́та.
Критика
Экспедиция была собрана.
В установочном приказе ничего не было сказано о ходе операции – вероятно, потому что он был хорошо известен и почти не отходил от предыдущего маршрута. Инструктаж сводился к вышеупомянутому разделению на колонны. Вместо осады на расстоянии, для чего достаточно было разместить те шестнадцать подразделений в стратегических пунктах, откуда они постепенно сужали бы круг у поселения, планировалось нападение на фанатиков с двух пунктов: одна из колонн должна была первой пойти через Монти-Санту, вторая должна была собраться в Аракажу, а затем пересечь штат Сержипи и добраться к Жеремоабу.
Из этих городков колонны должны были двинуться на Канудус.
В свете нашего рассказа о предыдущих экспедициях бессмысленно было говорить о степени продуманности подобного плана – он копировал в увеличенном масштабе прошлые ошибки с одним лишь различием: теперь не одна, а две компактные массы солдат должны были одновременно и в полном составе погибнуть в ловушках войны в сертанах. И даже если бы – при самом благоприятном развитии событий – этого не произошло, совсем несложно было убедиться в том, что неукоснительное соблюдение заранее намеченного пути движения делало успех кампании проблематичным. Достаточно было взглянуть на карту, чтобы увидеть, что, если бы колонны встретились друг с другом, это соединение не гарантировало бы подавление мятежа даже за счет тяжелого и болезненного сражения.
Выбранные дороги – на Розариу и на Жеремоабу – соединяются за пределами Канудуса, в самом широком месте из всех окрестностей поселения, поэтому негодны для осады. Потерпев поражение на одном только юго-восточном направлении, жагунсу, если бы они оказались застигнуты врасплох, свободно могли уйти на запад и на север по дорогам на Камбайю, Уауа и Ва́рзея-да-Эму; перед ними лежал весь бескрайний сертан реки Сан-Франсиску, неприступное убежище, куда они добрались бы целыми и невредимыми, чтобы оттуда готовиться к ответу. Но и это массовое бегство из Канудуса было в высшей степени оптимистичным допущением. Жители сертанов станут сопротивляться, как уже сопротивлялись, и пока они будут отвечать на нападение с одного лишь фланга, для них продолжат оставаться открытыми, как это уже было раньше, тысячи дверей для сообщения с округой и спокойного пополнения ресурсов.
Эти обстоятельства легко было предусмотреть. И поэтому они естественным образом требовали единственной поправки – организации третьей колонны, которая должна была отправиться из Жуазейру или Вилы-Новы, чтобы, преодолев расстояние, сравнимое с расстоянием, лежавшим перед другими колоннами, соединиться с ними, постепенно перекрывая эти дороги вплоть до полной блокады.
Однако об этой необходимой дополнительной боевой единице никто не подумал. На это не было времени. Вся страна ждала отмщения за оскорбление армии и отчизны…
Нужно было отправляться в победный поход. Генерал Саважет немедленно, в первых числах апреля, отбыл в Аракажу; а главнокомандующий приготовился к походу из Кеймадаса.
Задержки
Но поход начнется лишь спустя два месяца, в конце июня. Бойцы – солдаты и патриоты – прибывали на безвестную железнодорожную станцию Сан-Франсиску и ожидали, совершенно не готовые к отправке.
Великое мартовское ополчение оказалось иллюзией. У нас не было армии в строгом смысле этого слова – армии, в которой, помимо нескольких тысяч мужчин и ружей, имеется нечто еще более ценное: административное, техническое и тактическое руководство, осуществляемое генеральным штабом, который заботится обо всём, от транспорта до основных стратегических хитростей; именно генеральный штаб должен был быть главным органом подготовки военных операций.
Была нехватка всего. Отсутствовало организованное снабжение, так что на базе для развертывания резерва, имевшей железнодорожное сообщение с побережьем, нельзя было устроить склад провизии. Отсутствовал транспорт, необходимый для перевозки почти ста тонн боеприпасов.
Наконец, отсутствовали солдаты: те, кто прибывал якобы с оружием в руках, не имели опыта
