Алексей Иванов - Географ глобус пропил

Другая воспитательница быстро раздала детям аппликации, читая фамилии авторов на обратной стороне картонок.

— Ну, чего же вы стоите? — подзадорила детишек воспитательница. — Бегите, дарите мамам...

Дети сорвались с места и кинулись через зал. Мамы на задних рядах привстали, протягивая руки над плечами сидевших. Тата тоже помчалась к папе, но в толпе ее толкнули, и она шлепнулась на пол. Чья-то нога наступила на ее аппликацию. Тата торопливо подняла разорванную картонку и заревела.

Служкин подбежал к ней, обнял и унес на скамейку.

— По... порвали!.. — плакала Тата, утыкаясь носом ему в грудь.

— Ну что ты, что ты... — бормотал Служкин, поглаживая ее по спинке и расправляя смятый картон. — Ничего страшного... Мама и такому подарку очень обрадуется, честное слово!.. Ну хочешь, мы с тобой сегодня новую аппликацию склеим?..

Банты щекотали напряженные скулы Служкина.

— Товарищи мамы! — крикнула воспитательница в гомонящий зал. — Ведите детей в группу, сейчас у них будет обед и тихий час!

В раздевалке своей группы Тата — с опухшими глазами и красным носом — стащила праздничное платьишко и сказала:

— Папа, пусть за мной сегодня Надя придет...

— Мы вместе придем, — пообещал Служкин. — И на санках домой поедем.

Отправив Тату обедать, Служкин вышел на крылечко и закурил, поджидая Лену. Лена появилась нескоро. Она вела Андрюшу.

— Проводить вас? — спросил Служкин.

Втроем они медленно пошли к воротам садика.

— А у Чекасиной на похоронах наши были? — спросил Служкин.

— Были, почти все. Поживают нормально... Девчонки наши почти все замужем, кроме Наташи и Алки, у всех дети, у кого даже двое. Про мальчишек не знаю: в перчатках были, не видно, с кольцами или без, а спрашивать я постеснялась. Знаю, Васильев и Соколов женились, а Петров даже развестись успел. Дергаченко в аспирантуре, Васька военный, Сережка в милиции. Галимуллин — коммерсант, свои киоски имеет, огромный венок привез, машины достал...

— А Фундамент правда на Лебедевой женился?

— Правда. А Лисовский на Коньковой из «бэ»-класса.

— А Ветка была?

— Нет, ее тоже не было.

— То-то она мне ничего не говорила, — заметил Служкин.

В конце февраля прошла оттепель, но сейчас вновь навалились морозы и непогода. На улице мела метель. В небе в белом дыму шевелилось бледно-желтое солнце. Было слышно, как крупка хлещет по стеклам окон. Вдали, изгибаясь, вдоль витрин магазина скользили снежные столбы.

— А ты сама как? — наконец поинтересовался Служкин.

— Трудно, Витя, — просто ответила Лена. — Оля у меня заболела. Свекр что-то с Нового года остановиться не может, все поддатый через день... Мужу третий месяц зарплату не платят, обещают вообще отправить в бессрочный отпуск без содержания. Он даже на день рождения мне ничего не подарил — денег нет. Только на зарплату свекрови и живем... Андрюшу вот забрала, потому что сегодня в садике детям подарки выдавать будут, а я за него не заплатила. Вот и увожу, чтобы не видел, не ревел...

Служкин глубоко затягивался сигаретой, молчал.

— А я, Витя, опять беременная, — вдруг с веселостью отчаяния добавила Лена. — Мы с мужем все равно решили рожать третьего. Мне еще мальчика хочется...

Служкин все равно молчал, медленно и широко шагая рядом с Леной. Лена, видно, смутилась своей откровенности и неумело перевела разговор на другую тему:

— Весны очень хочется, надоели эти морозы... В оттепель как-то сразу расслабились, а тут опять стужа... Ладно уж, немного до весны остается, это, наверное, последние холода, и зима пройдет...

— Воистину пройдет, — сказал Служкин.

Глава 38

ХОЧЕШЬ МИРА - НЕ ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ

У Служкина был пустой урок, и он проверял листочки с самостоятельной зондеркоманды. Служкину срочно требовались оценки, чтобы выставить четвертные, поэтому он не углублялся в сущность предмета, а действовал более экономично — по вдохновению. Он смотрел фамилию и, не читая, сразу ставил оценку. И так ясно, кто чего заслуживает. Ергин? Два. Градусов? Два. Баскакова? М-м... ладно, не жалко, четыре. Суслов? Два. Даже с минусом.

Закончив с листочками, Служкин раскрыл створку окна и закурил.

Внизу находился замкнутый забором дворик между стеной школы, корпусом спортзала и теплым переходом. Дворик был загроможден поломанными партами. Сюда на переменах бегали курить старшеклассники.

Мат и галдеж привлекли внимание Служкина, и он высунулся из окна. Оказывается, во дворике шла разборка. Посреди толпы школьников стоял маленький, взъерошенный Овечкин. За лацкан пиджака его держал тощий и высокий Цыря — Цыренщиков, всем известная местная шпана, быстро перерастающая в уголовника. Цырю подзуживал толстый олигофрен Бизя Колобок, его лучший друг. Вокруг толпились наиболее прославленные двоечники восьмых-девятых классов. Рядом Безматерных и Безденежных держали под руки тоже красного и взъерошенного Чебыкина, не подпуская его к Цыре.

Цыря, что-то объяснив, вдруг ткнул Овечкина кулаком в скулу. Овечкин отлетел и сел в снег. Цыря нагнулся, поднял его, подтащил к себе и снова дал ему по скуле. Овечкин опять отлетел. Чебыкин, вырываясь, дергался между Безматерных и Безденежных.

Служкин выкинул окурок и решительно забросил ногу на подоконник. Из окна он ловко спрыгнул на заснеженную крышу теплого перехода, а с нее — во дворик. Однако ноги его скользнули по валявшейся столешнице сломанной парты, и он шлепнулся задом на какие-то железяки. Кто-то из толпы вокруг Цыри оглянулся, но Служкин уже вскочил, раздвинул двоечников, взял Цырю за плечо и развернул.

— Не п-понял!.. — изумился Цыря.

— Гуманитарная помощь, — пояснил Служкин и хлопнул его по зубам. — Теперь понял, Мцыря?

— Чо за фраер?! — заверещал Бизя Колобок, подскакивая к Служкину, и Служкин коротким толчком кувыркнул его в сугроб.

Цыря прикрыл ладонью разбитые губы. Лицо его сделалось зверским. Служкин тем временем повернулся и отвесил Безденежных такой пинок, от которого тот, выпятив пузо, пробежал несколько шагов. Безматерных благоразумно отцепился от Чебыкина сам.

— Ты кто такой воще?.. — угрюмо спросил Цыря.

— Это географ... из школы... — прошелестели двоечники.

— Чего встали, козлы?!. — вопил Бизя Колобок. — Он тут один!..

Служкин сильно стукнул ладонью в лоб, и Бизя снова улетел в сугроб, едва не выронив глаза.

— Ну-ка дернули все отсюда, ублюдки! — прорычал Служкин на двоечников и топнул ногой.

Двоечники начали тихо утекать в щель между забором и школой.

— Цыря, вмочи ему! — грозно орал из сугроба Бизя Колобок.

Цыря, оставшись в одиночестве, хмуро поглядел на Служкина, сплюнул и пошел к забору. Уже сидя на заборе верхом, он пообещал:

— Ладно, Овца, я тебя еще выловлю.

Служкин шагнул к барахтающемуся в сугробе Бизе и вышиб его пинком. Матерясь, Колобок перекатился через забор вслед за Цырей.

Чебыкин поправлял пиджак, а Овечкин прикладывал к скуле снежок.

— Фонарь будет, наверное, — мрачно сообщил он.

— Вы нас из окна увидали, Виктор Сергеевич? — спросил Чебыкин.

— Нет, мне из министерства телеграммой сообщили.

— У вас, Виктор Сергеевич, брюки порвались, — сказал Овечкин, не отрывая снежка от щеки.

Служкин вздрогнул, как ужаленный, и стремительно заглянул через плечо на собственный зад. На заду, как хвост, висел клин материи, выдранный, когда Служкин, поскользнувшись, упал задом на железяки. В прорехе предательски белела подкладка.

— У меня же еще в «а»-классе урок! — завыл Служкин, пытаясь приставить клин на место. — Как же я его проведу в рваных штанах?!.

— Попросите у Розы Борисовны отменить урок, — посоветовал Чебыкин, сочувствующе глядя на Служкина, который прикрывал зад рукою.

— И что я ей скажу? Что портки распластал? Да она на меня в суд подаст за оскорбление личности!

— Тогда придется сидеть весь урок, — заметил Овечкин.

— С вами посидишь... — проныл Служкин и бессильно начал материться куда круче, чем это делал Бизя Колобок. — Да и как я в кабинет попаду? С голым задом через всю школу просверкаю?

— В окно надо лезть, — сделал вывод Овечкин.

Служкин задрал голову, рассматривая свое окно.

— С крыши перехода мне одному туда не забраться...

— Давайте, Виктор Сергеевич, я вам из окна руку подам, а вы Овчину на спину встанете, — предложил Чебыкин.

— Другого пути нет, — подумав, согласился Служкин.

Чебыкин с ключом от кабинета убежал, а Служкин с Овечкиным полезли на крышу теплого перехода. Когда они забрались, из окна высунулась круглая веснушчатая физиономия Чебыкина.

— Атас, Виктор Сергеевич! — вдруг крикнул Чебыкин. — Вон там Роза Борисовна идет!

Служкин оглянулся и увидел на школьной дорожке Угрозу.