Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
Я сторонку свою
по огням узнаю,
не видать ни конца им ни края,
о тебе я, счастливый, сегодня пою,
сторона ты моя дорогая.
Голос его крепчал, набирая силу.
Огоньки, огоньки и вблизи, и вдали,
словно зори сверкают они, —
это свет негасимый шахтерской земли,
это вашего счастья огни.
А когда припев повторился, голос Виктора потонул в стройном созвучии хора, мелодия ширилась, захватывая и кружа.
Виктор отступил на шаг, оперся рукой о рояль и глянул на Люсю. Ее льняные волосы у висков распушились, щеки горели, а руки ее то взмывали плавно вверх, то стремительно падали вниз, и тонкие пальцы взволнованно трепетали над белым рядом клавишей. Но Люся не смотрела ни на клавиши, ни на ноты. Ее глаза были устремлены на Виктора, и она играла потому, что он пел. Остановись Виктор хотя бы на мгновение, и музыка тоже умолкла бы. Пели все, кто был в комнате. Глебов плавно в такт песне чертил замысловатые кривые в воздухе, и эти дирижерские жесты охотно воспринимались хором…
Репетиция закончилась около одиннадцати. Домой возвращались шумно, шли толпой посредине улицы, утаптывая свежий пушистый снег, который медленно, густо сыпал сверху. Настроение у всех было радостное. Леня вырвался вперед и пошел чертить круги в стремительном гопаке. Его тотчас окружили, прихлопывая в ладони, а Виталий Горобкин лихо высвистывал. Виктор из всех сил бил в ладони, а глаза его не могли оторваться от Люси.
— Братцы, помогите, — выкрикнул Леня, не снижав темпа, и в круг влетели сразу три танцора.
— А мы, девчата, что стоим? Пошли! — звонко крикнула Маша, схватила за руку Люсю, еще какую-то девушку и закружила их в пляске.
Девушки и ребята взялись за руки, пошли хороводом.
У Виктора дрогнуло сердце, он рванулся вперед, чтобы встать в круг.
— Та що це таке? Почему подняли гвалт? — спросил Пивень, подошедший вместе с Глебовым. — Весь поселок разбудите.
Непрерывная цепь пляшущих разомкнулась, захватила Глебова и Пивня и завертелась вокруг них с новой силой.
— Та годи, буде! — увещевал Пивень, как мячик летая по кругу.
Кто-то высыпал ему прямо на голову пригоршню снега, и он смешно фыркал и отряхивался. А Глебов, взмахнув руками, выбросил вперед ногу и ударил чечетку.
Снег все сыпал и сыпал, устилая черную землю ослепительным покрывалом, радуя шахтерские сердца. На Донбассе он желанный, но не частый гость, потому так и развеселились кружковцы: пошел первый добрый снег. Наконец пляска прекратилась. Шумная компания двинулась дальше, растекаясь по домам.
Виктор шел с ребятами. Леня сыпал шутками, бросая снежки, задорно смеялся, когда попадал в кого-нибудь. Но Виктор не разделял общего веселья, а все вглядывался в ту сторону, куда скрылась с девушками Люся. Колеблющиеся снежные волны плавно приникали к земле, и ничего за этой завесой увидеть было невозможно Но он отчетливо представлял себе ее ресницы, опушенные снежинками, и полуоткрытые румяные губы.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Виктор собирался в кино, когда в дверь постучали. Вошла Елена Павловна, комендант общежития, протянула какую-то бумажку.
— Что это?
— Вызывает Корней Корнеевич. И чтобы без опозданий, а то я буду иметь неприятность. Корней Корнеевич на этот счет строг, — разъяснила Елена Павловна, с любопытством оглядывая нахмурившегося Виктора.
— Опять подозреваете? — усмехнулся он.
— Нет… Но и зря в милицию не позовут.
— Так я не пойду туда, — и Виктор бросил на стол повестку. — Мне там нечего делать.
— Что ты, что ты! — испуганно замахала руками Елена Павловна. — Меня, старуху, уважь. Ведь я же тебе вручила, все по совести… Глядишь, ничего и нет, там все и узнаешь, а только не годится так: «не пойду».
— Ладно, — согласился Виктор, чтобы прекратить разговор.
— Сказано явись — значит надо. А насчет подозрений — это я по глупости, глядишь, и по делу тебя вызывают важному, кто же знает?
Елена Павловна ушла.
Виктор скомкал повестку и сунул в карман.
«Хорошо, что ребят нет, а то была бы целая трагедия с допросом», — удовлетворенно подумал си и зашагал по комнате. «Что бы это могло значить? Может, вспомнили о случае в красном уголке? Но ведь прошло больше месяца. А что другое? Не пойти ли к Носику? Он-то ведь знает, наверное, зачем я им нужен, и даст совет». Виктор распахнул дверцу шифоньера, снял с вешалки демисезонное пальто. Но в это время дверь с шумом распахнулась и появились веселые, раскрасневшиеся от мороза Волохов, Леня, Люся и Маша. Они шумно ввалились в комнату, обдавая Виктора холодом. «Люся пришла, Люся пришла!» — пело сердце.
— Ну, чего ты руки расставил, будто тебя ошпарили? — сердито обратился к нему Леня. — Безобразие! Почему не пришел?
— Мы вас во дворце около часа ждали, — сказала Люся. — Пришли за вами.
— Ах, да, — воскликнул Виктор, схватившись руками за голову.
— Забыл? — негодовал Леня.
— Да… нет… — смутился Виктор и инстинктивно дотронулся до кармана, где лежала повестка.
— Договорились же, а он, видите ли, не помнит…
— Ладно, Леня, хватит спорить, до начала пять минут осталось. Только бегом, успеем, — вмешался Волохов.
— Вперед, бегом!.. — скомандовал Леня, схватил за руку Люсю и Виктора и увлек их за собой так стремительно, что Виктор еле успел набросить пальто на плечи.
Когда они, запыхавшись, вбежали в зал, фильм уже начался. Контролер пропустил опоздавших, и Леня, хорошо зная расположение мест в зале, безошибочно провел друзей. Виктор и Люся очутились рядом.
— Эх, и здорово же мы сдавали стометровку, рекорд установили, — начал Леня.
Сзади зашикали:
— Опоздали да еще разговариваете.
Виктор сидел взволнованный близостью Люси и мало вникал в то, что происходило на экране.
— Вам нравится? — шепотом спросила Люся, повернув к нему свое лицо.
— Да, очень, — прошептал Виктор. — Только не совсем понятно. Я ведь не видел первой серии.
Экран мерцал, отсвечивая серебристым сиянием, и белые облака под знойным небом далекой страны клубились, летели навстречу друг другу, как и песня, Виктор стал внимательнее и скоро со всем залом следил за судьбами героев фильма, захваченный их радостями и невзгодами. И когда юноша, защитив мать и свою жизнь, снова, в который раз, был лишен свободы, какая-то безотчетная горечь хлынула в душу Виктора. Люся маленьким платочком вытирала глаза.
Вспыхнул свет, и зрители встали.
— Вот это здорово! — воскликнул Леня. — Только жалко…
— Кого? — спросил Волохов, пробираясь между рядами стульев следом за
