Служба доставки книг - Карстен Себастиан Хенн
Вот почему он ответил ей так:
– Может быть, я становлюсь опаснее, когда сворачиваю за угол? В узких улочках старого города?
– Не думаю.
– А может, я похищаю детей!
– Нет, ты бы не смог. – Шаша нисколько не впечатлилась.
– Хочешь, чтобы я это доказал?
– Не слишком-то ты быстрый.
– Уверена? Хочешь, чтобы я тебя схватил?
– Ты это серьезно? – она опустила подбородок и скептически подняла брови.
– А я ведь это сделаю!
– Так ты сделаешь или так и будешь болтать?
Карл обошел Шашу, а она все это время пристально смотрела на него. Он выждал, пока она моргнет, и тогда потянулся, чтобы схватить ее, но она просто увернулась. Всего один на маленький шажок в сторону, не больше. Он потянулся снова, но она опять увернулась, смеясь.
– Мы в школе всегда играем в салки. И я на втором месте, только Свенья играет лучше. Но она лучшая во всем, так что это не в счет. Кроме того, она очень грубая – а это уж говорит о том, насколько хорошей подругой может быть человек. А друзей она постоянно меняет.
Карл прекратил ловить Шашу. Он и так был достаточно смешон. Оставалось надеяться, что никто этого не видел. Все-таки не хотелось бы испортить репутацию.
Шаша посмотрела на него с ухмылкой.
– Выходит, меня ты не боишься. А вот Свенью, судя по всему, боишься?
Она кивнула.
– Страшно боюсь. Правда, ее все боятся. Ее лучше бояться. Ты бы тоже испугался.
Карл рассмеялся. Он почувствовал себя старой ржавой машиной, которая снова была на ходу.
– Ты смешно смеешься, – сказала Шаша, – как будто правильно смеяться не умеешь.
– Все умеют смеяться.
– А вот и нет. Только не моя тетя Бербель, она никогда не смеется.
– Откуда она?
– Из Швеции, по-моему.
– И почему же в Швеции не смеются?
– Зимой там холодно, и когда смеешься и открываешь рот, холодный воздух обдувает зубы. А это больно. Поэтому они только улыбаются. Тетя Бербель забавно машет руками, когда ей смешно, и даже топает ногами на одном месте.
Карл свернул в Салианский переулок.
– Твои родители наверняка беспокоятся, куда ты подевалась.
– Мой папа еще на работе, а мама умерла.
Карл остановился и посмотрел в Шашины голубые глаза.
– Мне очень жаль.
– Чего из этого жаль?
Карл задумался.
– И того и другого. Но второго, конечно, намного больше.
– Мама – это просто фотография на комоде, я ее совсем не помню. Мне кажется, поэтому я не могу грустить от того, что она умерла, – она улыбнулась и показала на свой рот. – Папа говорит, у меня ее улыбка и ее смех. Вот почему я так люблю смеяться. Получается, что так моя мама смеется вместе со мной. А твоя мама с тобой смеется?
Карлу не хотелось говорить о своей матери.
– Послушай, если твой отец вернется домой, а тебя там нет…
– Он и так знает! Я часто куда-нибудь ухожу. Он совсем об этом не беспокоится, так что и тебе тоже не стоит.
С тех пор как его жена умерла и доходы семьи резко сократились, отец Шаши много и подолгу работал в компании по обработке металла. В противном случае им пришлось бы переехать, а он не хотел, чтобы дочке пришлось через это пройти. Уж точно не через расставание с друзьями – они обязательно должны были остаться.
– Я иду сегодня с тобой, потому что я вот что подумала – мне очень хочется знать, куда же ты ходишь. Я всегда вижу тебя на площади, и только. Я часто представляла себе твой путь. Даже буквально рисовала его – картинками! А теперь я хочу узнать наверняка. Потому что мне любопытно. В какой-то момент стало настолько любопытно, что я просто подошла к тебе.
Особняк мистера Дарси был уже совсем рядом.
– В английском языке есть пословица, которая звучит так: от любопытства кошка сдохла.
Шаша посмотрела на него с удивленно поднятыми бровями.
– Для тебя она значит вот что – ты со мной не пойдешь. И это мое последнее слово.
* * *На следующий день она снова пришла. У Шаши был хитрый план. Не имело значения, насколько убедительными были ее уговоры взять ее с собой – аргументы Карла против этой затеи были еще убедительнее. Вот почему она не стала ничего говорить и просто пошла за ним.
Карл с каждым шагом ожидал от нее хоть слово, но она молчала. И поскольку он не знал, что ей сказать, он тоже молчал. Довольно долго они шли рядом. Тогда-то Карл и решил, что сегодня – но только сегодня – она может пойти с ним, потому что она была в этот день очень тихой. Впрочем, здесь он ошибся. Он посмотрел на нее.
– Только при условии, что ты не
