Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин
– Второе убийство совершено также преднамеренно. Работа мафии. Зверски замучили брата известного бизнесмена Санта Ярулловича Сакманова.
Кто-то спросил:
– Родного брата?
– Нет, двоюродного. Недавно приехал из Магадана. В Казани толком нигде не работал. Его тело было найдено в лесу возле Сухой реки. Его раздели, подвесили за руки к дереву и буквально изрешетили из мелкокалиберной винтовки. В теле множество пуль. Его увезли то ли на автобусе, то ли на легковой автомашине. Их многие видели, но никто определить преступников не смог.
– Кому, зачем понадобился этот безработный, можно сказать, бич?
– Его прикончили враги Сакманова, наверное, чтобы таким образом отомстить Сайту Ярулловичу.
Не обращая внимания на вопросы и пояснения, Трофимов бесцветным ровным голосом продолжил выступление. На этот раз его никто не перебивал.
Гаяров сидел с деловым видом, придав лицу чрезвычайную озабоченность, дополняя, одобряя майора.
– Раньше мы жаловались на то, что штатов не хватает, машины старые, оружие ржавое. Сейчас правительство решило этот вопрос. Жалоб нет. А организованная преступность продолжает бесчинствовать, вытворяя свои тёмные дела чуть ли не под нашим носом.
– У нас прав мало, руки связаны. Сначала мы арестовываем кого-то, предъявляем серьёзные обвинения, а через три дня вынуждены отпустить его, – сказал представитель прокуратуры, решив поучаствовать в прениях (хотя бы формально).
– Чего нам жаловаться? Любую машину можно обыскать. Сомнительную личность без суда и следствия на определённое время посадить можем, – сказал Гаяров, решив внести в вопрос ясность.
– Может быть, нам, пока преступные группировки воюют между собой и истребляют друг друга, занять позицию стороннего наблюдателя да поплёвывать в потолок, периодически собирая совещания? – полушутливо предложил Александр Атнагулов, внеся некоторое оживление в затянувшееся мероприятие.
Гаяров, восприняв эту реплику как скрытый укол лично ему, решил осадить Атнагулова. Один раз дашь послабление – потом и вовсе на голову тебе сядут.
– Я, товарищ подполковник, не ожидал от вас такой оценки. По-вашему, мы здесь зря проводим время? Сколько уже мы услышали полезных мыслей, дельных предложений, внесли ясность во многие вопросы.
Но не так-то просто было заткнуть рот Атнагулову, непосредственно Гаярову не подчинявшемуся.
– Да я не против. Здесь тепло, из окон открывается прекрасный вид.
– Ладно, есть предел каждому намёку, – сказал Салих, выразительно подмигивая Александру. – Давайте закругляться. Разделим между собой нераскрытые преступления. Через недель шесть пусть каждый приготовит докладную записку. На себя беру «Подснежник». Всем спасибо.
Оставшись в кабинете один, Гаяров долго сидел и раздумывал, давая оценку совещанию, всем последним событиям. На душе скребли кошки. «Чтобы кто-то жил в своё удовольствие, Гаяров должен отмываться от грехов? Это что же – кто-то ест, а кто-то смотрит? Да-а, здесь ты, батенька, сам виноват, можно сказать, сознательно в дерьмо вляпался. Ну, ничего, если благополучно выпутаюсь из этой заварухи, уж сумею держать необходимую дистанцию… Погоди, с какой стати я себя так корю?! Ну, позвали друзья, нет, знакомые, на обед. Сейчас время демократии, и даже нам хоть раз в жизни можно пообедать не в казённой столовке? И потом: почему я должен знать, что творится в этом частном ресторане? Быть, как говорится, в курсе?.. Впрочем, не надо обманывать себя: конечно, должен. Что ответишь, если спросят тебя: «Зачем же ты, полковник милиции, средь бела дня ходишь в ресторан с главарём мафии?» А что, всю жизнь так и воевать с ними, как два барана? Может быть, я вхожу в контакт с ними, вникаю в их тайны, бываю в курсе их событий и тем самым упреждаю многие кровавые схватки, убийства?»
Но нет, не мог успокоить себя полковник. Липкое, гадкое чувство страха вползало в его душу, холод тоски терзал его тело, сердце.
«Если всё откроется, мне уже не удастся вывернуться ссылкой на то, что я первым вышел и ничего не видел. Скажут, что я должен был при виде крови на плече Сакманова непременно вернуться и начать расследование».
Словом, ничего лучшего не придумал Гаяров, как взять расследование в свои руки, повести его так, чтобы самому выкрутиться.
«Во вред работе, зато себя спасу».
А ещё ему очень жалко было прекрасного дорогого костюма, который подарил ему Сакманов. Теперь он долго не сможет его надеть: свидетели костюм узнать могут.
9
О том, как, каким образом погиб никому не причинивший вреда, наивный, как дитя, чуткий к красоте «философ» Рафаэль Сакмаров, не узнали ни его брат Сайт, ни опытный сыщик Гаяров.
Трагедия случилась неожиданно…
Сакманов принял магаданского родственника в штат охраны. Так как серьёзную работу ему нельзя было доверять, он оставил его у себя в квартире сторожем, потому что с весны до осени жил на даче в Матюшине, а за квартирой нужен был глаз.
В Матюшине он купил хороший деревянный дом, принадлежавший ранее сестре секретаря бывшего обкома партии. С прекращением «дотации» старухе не по плечу было содержать в порядке просторный дом. А Саит как раз искал такое уединённое, спокойное место в лесу. Конечно, он не лежал целыми днями на даче. Ездил по стране, в Прибалтику, в Турцию, Кипр – волка, как говорится, ноги кормят.
Головорезы Вильсура давно уже не спускали глаз с квартиры Санта, как когда-то Шуруп караулил квартиру покойного Мансура Мавлетова. И только Сакманов не знал об этом. Как бы он «обрадовался», если бы узнал…
В один из осенних дней ищейки Вильсура принесли хозяину приятную весть: оказывается, Саит Яруллович Сакманов третью неделю ездит на трамвае. Машина к его дому почти не подъезжает. Правда, трудно определить время его выхода и прихода: оно всегда бывает разным. То он выходит из дома с утра, то проваляется до обеда. Возвращается тоже по-разному. Словом, немецкой точностью не отличается. Иногда приходит домой навеселе, чуть пошатываясь.
Услышав такую греющую душу весть, Вильсур злорадно и торжествующе ухмыльнулся. Уж теперь он не упустит своего врага. «Значит, Сайт, не вынеся напряжённого положения, чувствуя, что скоро и он ляжет в матушку сыру землю, плюнул на всё и принялся жить напропалую? Или это только ширма? Хочет затеряться среди народа, в трамваях?
Не выйдет, Саит-абый, это тебе не с разнеженным бабником Мансуром тягаться. И не заметишь, миленький, как в западню попадёшь. Считай себя покойником!»
Вильсур не захотел убивать своего врага при выходе из дома или при возвращении. Это было бы слишком просто – так, пустячный приёмчик. Нет, его надо замучить, придумать изощрённую казнь…
Вильсур подобрал исполнителей, тщательно продумал все детали «операции». Он уже давно был уверен в том, что мало кто есть на свете умнее его. Далеко пошёл бы Вильсур, да не оценили его вовремя…
