Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Герман щёлкал камерой, закреплённой в стабилизаторе, и одновременно руководил процессом:
– Чуть правее плечо. Отлично. Сделай вид, что ты слушаешь птиц. Или нет, как будто ты уже поняла главное. Всё поняла. Да, хорошо. Замри. Супер!
Я задержалась на дорожке, дожидаясь, когда они прервутся. Но мама, заметив меня, сама остановила Германа.
– Варь, ты чего? Прости. Мы заняты. Позавтракай сама, пожалуйста.
Она сказала это так, словно кормила меня завтраками каждое божье утро.
– Мне нужна моя картина! Я забыла её у Криворотовых.
– Любопытно. Ты что, там поселилась на время моего отъезда?
– А хоть и так?
Сейчас я была готова сказать что-нибудь острое и едкое – пускай несправедливое, но такое, чтобы её покоробило. Однако решила, что при гостях делать этого всё же не стоит.
– Мне нужна моя картина! – требовательно повторила я.
Мама бросила осторожный взгляд на Германа:
– Как думаешь, если она сходит за картиной, это нам ничего не испортит?
Герман задумался.
– Да, конечно, но, Варь, при условии, что ты возьмёшь с собой моего волчонка. Пусть мозги проветрит.
– И позавтракай вначале, – добавила мама.
Сегодня она выглядела добрее и привычнее.
Идти к Лёхе с Иннокентием было кринжово для всех нас, но спорить я не стала. Другого шанса могло не представиться.
Иннокентий загорал в тёмных очках и шортах на лежаке. На белом пластиковом столике рядом с ним стоял стакан апельсинового сока с торчащей из него трубочкой. Идеально пляжный вид, и, кажется, я задержала на нём взгляд дольше, чем собиралась.
Тело у него было стройное, но с заметными мышцами, как у людей, которые любят не зал, а подвижный образ жизни. Рёбра чуть проступали под загорелой кожей, живот был ровный, ключицы – чёткие, шея – жилистая. Шорты сползли чуть ниже положенного, обнажив тонкую линию загара и под ней участок светлой кожи. Я отвела взгляд, будто меня поймали. Хотя он не шелохнулся.
– Вы чего, поругались с отцом? – спросила я. – Он тебя назвал волчонком.
Иннокентий медленно приподнял очки.
– Кажется, я нахамил твоей маме, – в его довольной улыбке не было ни тени раскаяния.
– Прикольно, – я одобрительно покачала головой. – И на какую тему?
– Она рассказывала про какую-то «новую женственность», а я спросил, когда уже наконец появится «новая мужественность» – такая, чтобы мужчина мог не работать, не платить за ужин, не носить тяжёлые сумки и всё равно считать себя альфой.
– Ого! А она что?
– Сказала: «Как интересно! Значит, прежняя модель мужественности тебя утомляет? Не волнуйся. У нас будет над чем поработать», – Иннокентий забавно изобразил мамину манеру речи, не передразнивая, но очень точно передав интонацию.
– А ты?
– А я ответил, что меня уже пытались «починить», но у меня проблемы с образом отца, и это не чинится. Тогда отец, естественно, встрял с замечаниями, что я не должен разговаривать в таком тоне с Еленой Аркадьевной. И мне пришлось сказать, что это не я, а моя невербальная сексуальная тень в поиске новой мужественности. Ну и он раскричался, что я хамлю, и прогнал сюда дожидаться, пока ты не встанешь и не развлечёшь меня как-нибудь.
– Правда, он так сказал?
– Нет. Последнее я сам придумал. Но надеялся на это.
– Что ж, тогда идём.
– Куда?
– В гости.
– К кому?
– Тут недалеко, – я кивнула на соседний участок.
– Серьёзно? Тот самый Лёха? – Иннокентий оживился: – Пока твоя мама гостила у нас, я его имя слышал раз пятьсот и в большинстве своём не с самыми лучшими эпитетами.
– Мне нужно забрать картину, – неопределённо сказала я. – И твой папа просил взять тебя с собой.
– Отлично. Я готов!
Я протянула ему руку, чтобы помочь подняться, и он с удивлением на неё посмотрел.
– Будем прокачивать твою новую мужественность, – сказала я.
Весело усмехнувшись, Кеша принял приглашение и, схватившись, так резко поднялся, что в ту же секунду я оказалась у него в объятиях.
– Приятно, когда у девушки адекватное чувство юмора.
От этого случайного физического контакта мне вдруг стало неловко, и я даже побоялась поднимать на него глаза, зная, что снова попадусь в ловушку болотного взгляда.
К счастью, я заметила размашисто шагающую к нам маму.
– Варя, на два слова! – Она взмахнула рукой, приглашая подойти к ней, а когда я подошла, сказала: – Ты это… Аккуратнее с Иннокентием. Нет, он симпатичный, я не спорю. Но, пока я с ним не поговорила, лучше не спешить.
– Не спешить с чем? – Я готова была вот-вот взорваться. – Я не успеваю за твоими решениями. Разве ты его не специально сюда притащила, чтобы скрасить мои страдания, которые осуждала? Я тебя очень хорошо знаю, мам. Если бы ты на самом деле собиралась его консультировать, то оставила бы это до возвращения в Москву. Потому что никто, ни один психолог не способен разобраться в проблеме за два-три сеанса, и не мне тебе об этом говорить.
– Ты права, – запросто согласилась мама. – Я привезла его для тебя. Кеша воспитанный, умный и из нашего окружения. Да и со стороны, заметь, вы отлично смотритесь вместе. А это, поверь, тоже немаловажно. Кстати, я очень одобряю, что ты, наконец, сменила имидж. Так ты выглядишь очень нежной и чувственной. – Она дотронулась до моих волос, и я, перехватив её руку, задержала в своей.
– У меня такое ощущение, что ты нарочно доводишь меня.
Мама пожала плечами.
– Я бы не отказалась, чтобы меня кто-то так доводил. – Она подмигнула. – Потом спасибо скажешь.
– Так что ты всё-таки имела в виду, говоря про осторожность?
– Не влюбляйся раньше времени.
Глава 36
К моему неописуемому удивлению, Лёхи ни в доме, ни на участке не оказалось. Мотоцикл стоял на месте, а в шатре я нашла немытую чашку из-под кофе и недоеденный бутерброд. Даже Мусина миска была наполнена, но Лёха исчез.
В принципе, я знала, где лежит картина, и могла спокойно войти и забрать её, но хотелось всё-таки поговорить с ним лично.
Заметив турник, Иннокентий тут же запрыгнул на него и подтянулся несколько раз с той картинной показушностью, с какой парни пытаются произвести впечатление на девочек. Но на меня не произвёл. После Лёхиных выступлений с комментариями в духе «всё самое прекрасное создано для созерцания» обычное физкультурное подтягивание Кеши выглядело пресно и ни о чём. Впрочем, откуда ему было об этом знать?
– Умеешь кататься на велике? – спросила я, когда он спрыгнул.
– Нет. Научишь?
– Тогда поехали.
– Куда.
– Лёху искать.
– А нельзя его подождать?
– Нельзя. Он не должен несанкционированно покидать участок.
– И что это за
