Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

– Богато! – подытожили мы. – Снова гидроколбаса, что ли, из закуски?

– Да чот у меня изжога уже от нее, – вздохнул Коля и посмотрел на подоконник, – но есть одна идея!

На подоконнике среди чахлых и жалостливых кривуль рос, видимо, их царь: большой, жирный и сочный кактус.

– Не, ну а хули, растение же! – не дал нам времени подумать Коля и немедленно вырвал кактус из горшка.

И работа закипела. Заметая следы, в горшок воткнули отросток от какого-то соседа. Кактус почистили, очистки выбросили за окно (а чего, там же сопки, и очистки, естественно, биоразлагаемые), тело закуски нарезали красивыми дольками, полили майонезом и посыпали черным перцем.

– Красота! – оценил Макс, вернувшийся в компанию. – А что это? А где вы это взяли?

– Макс, ну очевидно же, что это огурцы и взяли мы их из твоего холодильника!

– Да?

– Джигурда! Кто у кого в гостях? Откуда такое любопытство у хозяина вечеринки?

Нет, согласитесь, что сам виноват, раз не знает даже, что у него в холодильнике. Тоже мне, хозяин называется!

Прошла среда, прошел четверг (дальше сами продолжите), и наступил следующий вторник, в который Макс и принес нам Люсин гнев в своих выпученных глазах.

– Вы чо, бакланы, сожрали Веничку?!

– Чи-и-иво-о-о?

– Кактус! Кактус где?!

– А. Ну дык чего это «вы», если «мы»? Ты это, не соскакивай тут с ответственности! А чего он Веничка?

– Ну, Люся любит их, имена дает, а вы… а мы…

– Так ты зачем признавался-то, балбес!

– Да дураки вы, что ли! Что я, совсем, что ли… признаваться! Сказал, что окно открывал и, как пить дать, бакланы утащили!

– А что она?

– Уточнила, для какой цели и каким образом, по моей версии, бакланы посадили отросток из соседнего горшка в тот, из которого похитили Венедикта.

– А что ты?

– Сказал, что откуда мне знать, я же не знаю тех бакланов!

– А она?

– Сказала, что она, по ходу, как раз таки и знает тех бакланов!

– Шибко ругалась? Била?

– Да не. Так, посетовала только и велела вас привести в пятницу после службы.

– Стремно как-то…

– Не ссыте, она у меня добрая, а веник и швабру я спрячу!

Нет, вот куда он спрячет веник и швабру в однокомнатной квартире? Проглотит? Врет, конечно, как дышит, но что поделать – расхлебывать кашу должен тот, кто ее заварил, ничего не попишешь.

В пятницу скинулись, купили букет. Нет, сначала долго совещались, уместно ли идти на поминки Венедикта с охапкой его дальних родственников и не будет ли это воспринято как издевательство, но потом галантность и джентльменство перевесили эти сомнения, и после уже мы скинулись и купили букет, просто я не стал вам все это рассказывать, чтоб не отнимать у вас времени больше, чем необходимо для донесения сути.

А стол-то Люся накрыла! Тут и картошка тебе, и капуста квашеная, и пироги какие-то, и селедка, и мясо, и сало, и сыр, и колбаса – настоящая, а не из-под крана. Салатов (!) три (!!) вида – просто хоть свадьбу справляй, хоть юбилей Великой Октябрьской социалистической революции! От такого радушного приема, да еще от того, что на нас с порога не стал никто орать и сыпать упреками, мы немедленно принялись за извинения по поводу столь нелепой кончины Венички, в которой никто, по сути, виноват и не был, за исключением обстоятельств, сложившихся, на Веничкину беду, столь роковым для него образом, но были немедленно остановлены Люсей:

– Да хрен с ним, с Веничкой, еще одного выращу. А как мне, представьте себе, неудобно за то, что этот… муж… привел в дом друзей, а дома настолько шаром покати, что они кактусом закусывали! А соль-то вы зачем в холодильник убрали?

– Мы? Соль? В холодильник? Не, мы где взяли, туда и вернули, что мы, совсем дикие?

– Максим?

– Э… это не я!

– А кто тогда, если я точно знаю, что не я, ты утверждаешь, что не ты, а твои друзья – что и не они?

– Да блин… Люся… чо ты начинаешь? Бакланы?

– Ну давайте к столу, ребята, а с Максимом мы потом договорим и выясним, что тут за хранителей соли к нему заносило в отсутствие дома взрослых! Или хранительниц…

Про хранительниц добавила угрожающим шепотом, но таким, знаете, женским шепотом, когда они шепчут своему господину, а слышит весь торговый центр. Вот как так можно было Максу закопать себя на ровном месте и без причины от одного только желания быть ни в чем не виноватым? Я у женщин спрашиваю. Мы-то, мужчины, знаем как: мы же никогда ни в чем не виноваты, что и так известно всем, кроме женщин, которым только одно от нас и нужно – внедрить нам чувство вины без повода, заранее, надолго и глубоко. Ишь, чертовки.

Помянули Веничку от души: не так он жил, как мы о нем вспоминали. И, думаю, ни один кактус в мире не провожался в его последний путь такими речами и тостами. Нет, ну убили, ну съели, это еще куда ни шло, но не помянуть – что мы, нехристи, что ли, какие?

Примечания

1

Йодная яма, как и прометиевый провал, являются физическими состояниями ядерного реактора и в осязаемом выражении существуют только в виде графиков и формул в рабочей тетради командира дивизиона движения. Лейтенанты из механических училищ физику ядерных реакторов учили и на прикол этот почти не велись, а для люксов он был стандартным: приходит минер или там связист какой к комдиву-раз и говорит: вот, мол, хочу устройство реактора сдать. Замечательно, отвечает ему комдив-раз, но только я сейчас ужасно занят, давай после обеда сразу, и тут же звонит доктору или командиру отсека, в котором лейтенант прописан. Доктор (или командир отсека) как бы случайно отлавливают лейтенанта и спрашивают, когда он будет сдавать устройство реактора. Надо же, вот прямо сегодня? Это же бывают такие совпадения! Братишка, слушай, просьба у меня к тебе: ты же в аппаратную пойдешь по-любому, набери мне там йоду у механиков в йодной яме, вот тебе банка и тряпочка, а то у меня кончился в аптечке, а тут проверка на днях будет, так отдерут за этот