Средний возраст - Яна Александровна Верзун
Завтра рано вставать – из рабочей поездки возвращается супруг. Новая компания, куда он устроился консультантом по пиару, находится в Дубае. Лена планирует встретить мужа в аэропорту, а значит, спать нужно ложиться уже сейчас.
Второй брак всегда удачнее первого – при условии, что сделаны правильные выводы. Первые затруднения в отношениях всегда застают врасплох. Это похоже на то, как вдруг перестает работать совершенный механизм любимой машины. После карусели из свиданий, телефонных разговоров и ночных прогулок по искрящемуся городу всегда наступает стадия, когда вы с шепота переходите на крик: в такие моменты видишь не человека, которого когда-то полюбил, а монстра. И ты сам – монстр. Она помнит тот вечер по минутам. Вечер, положивший конец ее первому браку. Пьяный муж в очередной раз обещал завязать, ползал на коленях по ковру, который сам же заблевал, и Лена поймала себя на мысли, что больше не слышит его слова, они вдруг перестали иметь значение. Как в фильме «Трудности перевода». И тогда Лена вспомнила слова мамы: пока в отношениях есть злость и ненависть, их еще можно спасти, но когда приходит равнодушие – это конец. Утром она подала на развод. Поддержала ее только Оля.
В отношениях Оли и Андрея первые проблемы начались после рождения Саши. За год до этого Андрей потерял отца, к которому был привязан, и сам потерялся после его смерти – вместо того, чтобы помогать жене, каждый вечер после работы напивался в баре своего ресторана.
– Слышали словосочетание «неравный брак»? В Третьяковке висит картина Василия Пукирева с таким названием, – Лена гуглит название картины и протягивает детективу телефон. – Браки по расчету, а не по любви, были популярным явлением в середине девятнадцатого века. Богатое купечество чаяло породниться с обедневшим дворянством для обретения статуса. Тренд на такие браки есть и сейчас: только теперь это олигархи и молоденькие модели. Брак Ольги и Андрея многие восприняли так же. В нулевых и начале десятых бизнесмены любили жениться на девушках с длинными ногами, но если у них было хорошее образование – хватай и беги! В студенчестве мы с подружками вызывали духов, сидя в старинной квартире нашей преподавательницы: Оле тогда выпал муж, который принесет ей беду. Так и случилось.
Детектив спрашивает, почему Ольга вышла за Андрея. Лена скользит пальцем по запотевшей столешнице и улыбается. Она вспомнила недавний разговор с Олей, о новом увлечении Андрея сериалами про маньяков и серийных убийц. По дороге на работу он слушает подкасты про Чикатило или Ангарского маньяка. Постоянно говорит про смерть. Боится попасть в аварию или умереть во сне. Депрессия!
Когда Андрей и Оля поженились, Оля работала в Русском музее. Занималась налаживанием связей с европейскими культурными институциями. Русский музей одним из первых в стране сделал шаг в сторону коллекционирования современного искусства. В 2006-м туда пришли Оля и Лена. Поп-арт, гиперреализм, неоэкспрессионизм – благодаря молодым сотрудницам петербургская аудитория смогла познакомиться с картинами великих художников двадцатого века. Оля лучше других умела привлекать инвестиции. Мужчины ее любили, хотели понравиться и давали деньги на искусство.
– Конечно, слухи в музее ходили уже тогда.
Детектив говорит, что однажды посещал Мраморный дворец и долго стоял у одного полотна, название которого не помнит. Серая доска, напоминающая школьную, по которой летят листы из тетрадей. Лена допивает вино и кивает. Конечно, она знает, о какой картине идет речь! Детектив спрашивает, как называется эта работа.
– Без названия, – говорит Лена. – Картину подарили Русскому музею немецкие коллекционеры в 1994 году. Андрей ревновал Олю к работе: она общалась с немецкими и французскими меценатами, организовывала огромные выставки. Встречала и сопровождала делегации. Продлилось это, правда, недолго.
В начале десятых Ольга и Лена ушли из музея: каждая по своим причинам. Одна хотела ребенка и обустраивать дом – по крайней мере, такой была официальная версия. Вторая хотела финансовой независимости. В музее платили копейки. Первый муж Лены находился на той стадии алкоголизма, когда человек превращается в животное. Чем больше Лена уговаривала его бросить, тем больше он пил. И скоро перестал ходить на работу. Лена устроилась архитектором в компанию своего бывшего однокурсника. Ольга стала осваивать роль домохозяйки. Но обе числились в штате Русского музея на четверть ставки. Это сложно объяснить человеку, который не сталкивался с работой в культурных институциях. Это тоже своего рода зависимость.
– Последний раз я видела Андрея на дне его рождения. Честно говоря, праздник был ужасный. Свекровь Ольги не давала мне покоя, рассказывая о загадочном чудо-докторе. Говорила, что, если моя мама обратится к нему за помощью с коленями, через неделю забудет о боли. Андрей выбрал роль клоуна, и роль эта ему хорошо давалась. Дурацкие шорты, фиолетовые очки, шуточки не в тему. Лёша тискал свою молодую жену. Сестра Андрея рассказывала о походе к тарологу и приглашала всех на грибы. Я же мечтала только о том, как приеду домой, наберу ванну и позвоню любимому.
Лена влюблена. На том дне рождении у них с Ольгой завязался спор о роли женщины в отношениях. Тони был в рабочей поездке. Он и сейчас в поездке. Для Лены брак – это история любви, для Ольги – пространство для укрытия от своих внутренних демонов. Ольга видит брак как систему, где два человека выполняют определенные функции, и чем точнее они следуют этим ролям, тем стабильнее система. И теперь, когда базовые настройки Андрея дали сбой, Ольга впала в ступор. Кто она, если он больше не герой?
Сейчас Лена ждет звонка от любимого. Тони обещал выйти на связь, как только сделает пересадку в Москве. Лена смотрит на экран айфона, поднимает его вверх, к звездам, которые укрылись в туманном одеяле ночного неба. Она говорит, что связь на террасе не всегда хорошая и, может, ей стоит вернуться в квартиру, чтобы не пропустить звонок. Для Лены нет ничего ужаснее разлуки с любимым. Но так бывает, только когда оба партнера искренне любят друг друга. Детектив кивает. Лена медленно моргает и потирает глаза.
Пустая бутылка вина стоит на бетонном полу. Лена задевает ее ногой, бутылка катится, и тишину ночи нарушает звук соприкосновения стекла и бетона.
– Мой муж не хочет ребенка, – говорит Лена. – Мне сорок. Тони тридцать семь. Раньше я тоже была уверена, что дети – не для меня. Зачем лишать себя свободы, когда ты только-только ощутила ее вкус?
Лена вспоминает, что беременность Ольги была непростой. Первые четыре месяца она постоянно блевала. А оставшиеся пять – рыдала. Иногда Лена приезжала
