Цельсиус - Андрей Гуртовенко
Удивительно, как быстро R.Bau растворилось в дымчатом, едва различимом за спиной прошлом. Осталось только какое-то шевеление теней на экране воспоминаний. Руслан, протянувший мне на прощание руку, которую я с удовольствием проигнорировала. Изумленная тишина в переговорной во время внепланового собрания, на котором я объявила, что ухожу. И Катя Лайтунен в светлом, стального оттенка деловом костюме. Неприкаянно озирающаяся посреди моего кабинета. Посреди теперь уже ее кабинета. Из которого в свою новую жизнь я забрала только одну вещь. Стальные хромированные трубки. Натянутая темно-зеленая кожа. Стул Марселя Бройера В3 «Василий».
Василий Кандинский.
Зато сколько картин я успела посмотреть за эти два месяца! Достаточно было начать писать слова «дизайн» и «архитектура» со строчной буквы, и все. Я исходила Эрмитаж и Русский музей вдоль и поперек. Съездила в Москву, в Третьяковку. И постепенно дозревала до Европы. До картинных галерей Лондона, Рима или Парижа.
Пару раз мы с Никитой были в театре. Мне, правда, не очень понравилось. Спектакли все еще были для меня чересчур сильным стрессом после многолетнего театрального воздержания. И мне показалось, что Никита тоже не в особом восторге. Может, театр напоминал ему о неудаче с его последней пьесой. А может, Никите просто надоело, что в антрактах к нему обязательно подходят какие-то люди. Говорят: «Добрый вечер. Скажите, а Журавлев еще в небе?» Всем им почему-то кажется, что это очень остроумно.
Как бы то ни было, нам с Никитой больше нравилось гулять по летнему городу. Вдали от экзальтированных театралов. Так что мой автомобиль все чаще оставался теперь в подземном гараже. Вместе с почившими с R.Bau представительскими функциями.
Именно во время одной из таких прогулок я случайно наткнулась на Марину. Мы с Никитой шли по Фурштатской. Неторопливо выбирали ресторан или паб, где можно было бы посидеть. И тут я неожиданно увидела идущую навстречу подругу. В свободном синем платье-тунике. Как всегда, неправдоподобно – для нашего климата – загорелую. Марина увидела меня. Стрельнула глазами по ничего не подозревающему Никите. По его руке, лежащей у меня на талии. Затем встретилась со мной взглядом. Коротко, чуть ли не презрительно кивнула мне. И сразу же отвернулась. Торопливо прошла мимо. А я только в этот момент вспомнила. С опозданием, но без сожаления. Вспомнила, что разговаривала с ней по телефону буквально несколько дней назад. Вернее, не разговаривала – врала. Про чудовищную загруженность работой в бюро. И про логически вытекающую из этого невозможность встретиться в ближайшее время.
Если честно, я сразу забыла про эту встречу. Но Марина позвонила мне пьяная в тот же день поздно вечером. И устроила настоящую истерику по телефону.
– Думаете, завели себе по мужику и справились, да? Справились? – мне с трудом удавалось различать слова сквозь ее всхлипы. – А Марина может лесом теперь идти? Да? На все четыре стороны. Вот, значит, как? Заебись вы все устроились…
Я попыталась было успокоить Марину. Выяснить, в чем дело. Но все закончилось брошенной ею трубкой.
Я какое-то время озадаченно смотрела на потухший экран телефона. Затем подумала и набрала Дашу. Спросила, не знает ли она, что с Мариной.
– А что с Мариной? – сказала Даша. – Ничего особенного с Мариной. Как напьется, звонит всем подряд. Ты разве не знала?
– Нет.
– Ну теперь знаешь, – сказала Даша и быстро завершила разговор, сославшись на то, что ей завтра рано вставать – она улетает в Испанию на несколько дней.
Я практически не общалась с подругами в последнее время. Уехав на Мальту, я не сказала им об этом. Даже не знаю почему. Просто вылетело из головы. После возвращения мне несколько раз звонила Марина. Но встречаться с ней и с Дашей у меня не было никакого желания. Не говоря уже о том, чтобы знакомить их с Никитой. И вот теперь у Марины запой. А Даша как-то подозрительно индифферентна.
Я ждала, что Марина наутро мне позвонит и извинится за свою пьяную истерику. Но этого не произошло. А когда через пару дней я сама попыталась до нее дозвониться, ее телефон оказался выключен.
Я поразмыслила, открыла инстаграм и зашла на страницы к подругам. И в изумлении уставилась на экран: вот тебе и Даша!
Живописный остров посреди океана. Огромная белая яхта с гостями на борту. Счастливый жених, в котором я с удивлением узнала бывшего клиента бюро банкира Грановского. И Даша. Светящаяся, довольная, в безукоризненном подвенечном платье. Похудевшая и улыбающаяся. С обручальным кольцом на руке.
Я покрутила ленту с фотографиями. Марина тоже была здесь. Опять нетрезвая. С лицом странного зеленоватого оттенка – то ли особенности цветопередачи, то ли ее так сильно укачало.
А меня, значит, даже не пригласили. Даша оказалась умнее, чем я думала. Самой красивой на свадьбе должна быть невеста. То есть она, Дарья Грановская. Так что ни о какой Жанне Борген и речи быть не могло. Умничка Дашуля. Получила наконец то, что хотела. Совет да любовь.
Я еще немного полистала свадебные фотографии. Затем закрыла инстаграм. И отложила телефон в сторону.
Но у него оказались на меня совсем другие планы. Он вдруг принялся беспокойно выстукивать спинкой по закаленному стеклу столешницы.
Я протянула руку к смартфону. Посмотрела на экран. И замерла, не зная, как мне поступить. И это несмотря на то, что подсознательно ждала этого звонка два с половиной месяца. С того самого момента, как получила первую в своей жизни пощечину.
Он
Я так и не смог понять, что началось раньше – накрывшая меня хандра или же сгустившееся в воздухе ненастье. Помню, я по обыкновению сидел в своей квартире перед ноутбуком, как меня вдруг затопило по самую макушку что-то густое и черное. И в тот же миг пространство вокруг меня потемнело, подернулось серым и безрадостным, я повернул голову и увидел за окном методичные приготовления к первому в этом месяце ливню.
Это может показаться неожиданным и странным, но технологии важны не только для рукотворных бездушных механизмов. Ведь тот же ливень – чтобы правильно его подготовить, нужна, наверное, определенная последовательность действий, набор событий, сцепленных друг с другом наподобие шестеренок небесных часов. Но в этот раз, видимо, что-то пошло не так,
