Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин
Хотя Вагапов и пытался говорить шёпотом, но его громогласный голос не так-то легко было приглушить.
Сайту сделалось стыдно. Он сам должен был броситься к нему в ноги за помощью, а вместо этого Кит уламывает его, как последнего труса.
– Знаете главаря «Тяп-ляпа» Северцева? Не сомневаюсь, что он замешан в этом деле, – сказал Сайт.
– Как не знать Северцева? Я и сам собирался свести счёты с его шайкой. Он, как вернулся из тюрьмы, успел мне однажды свинью подложить. С тех пор у меня на него зуб. Может быть, я бы и не стал так суетиться только из-за твоей жены. Хотя и это непорядок, загубили ни в чём не повинную душу.
Он говорил о смерти Зульфии совершенно спокойно, как будто речь шла о вещах обыденных.
Выходит, у Санта с Китом общие враги. Что ж, это неплохо… Но долго раздумывать некогда – Вагапов ждёт ответа. Саит почувствовал, как на лбу проступила холодная испарина. Он полез было в карман брюк за носовым платком, но тут рыжий телохранитель, мигом оказавшись позади него, профессиональным движением прощупал его карманы.
– Я согласен, – ответил Сайт, утирая пот со лба. – Только как их разыскать?
– Это уж, браток, не твоя забота. Твоё дело как следует подготовиться. Знаю я, где у них «фазенда». Приходилось там раньше бывать… Лишних людей не нужно. Думаю, что твоего водителя достаточно. Так, возьмёшь три канистры бензина и «гостинцы». Я хочу сказать, два ствола с глушителем. Ждите меня ровно в двенадцать. Пока, браток.
Раскатистый бас Кита ни с того ни с сего перешёл в смех.
– Над чем смеётесь? – спросил Сайт, немало удивлённый.
– На весёлое дело идём, браток. Кровная месть для тюркских народов – святое дело. А смех, как говорят врачи, это лучшее лекарство в трудную минуту. – Немного подумав, добавил: – Если Сакманов оказался разиней и не сумел уберечь жену – то теперь весь мир, что ли, перевернуться должен? Жизнь, браток, продолжается. Порадуем сегодня душу Зульфии, Алла бирса…
Всё, что бы ни сказал Вагапов, звучит солидно и веско. Никем он Сайту не приходится – ни сват, ни брат, а протянул руку помощи. Саит вспомнил: когда-то он дарил Вагапову охотничью винтовку… А впрочем, что для него винтовка – мелочь, безделица…
Много разных сплетен и пересудов слышал Саит о Вагапове. Мол, хитёр, мстителен, очень замкнут, никого к себе в душу не пускает. Любит читать, изучает буддийскую философию, хорошо знает историю. Не считает грехом завести какую-нибудь любовную связь на стороне, но все свои романы старательно скрывает – бережёт нервы жены. У таких людей, как Вагапов, всегда находятся «доброжелатели», которые спешат известить жену о том, что было и даже чего не было.
Что касается жены, то, по слухам, она была женщиной умной – понимала, на каком основании зиждется благополучие семьи, и ко всякого рода слухам относилась философски: «Ничего, перебесится – вернётся как миленький».
Что бы там ни говорили, Вагапов оказался надёжным товарищем, вдумчивым и дальновидным человеком. От него исходило ощущение силы и могущества. Чувствовалось, что, куда бы он ни попал, лидерство автоматически переходило к нему. Вот и сейчас он отдавал последние указания:
– Вы поедете на «уазике». Я буду на иномарке.
Предвидя вопрос Сайта «для чего?», пояснил:
– Чтобы следы шин были разные. Пускай сыщики голову поломают, если на след нападут…
Звук работающего мотора в ночной тишине окончательно отрезвил Сакманова. Мозг заработал, как прежде – чётко и ясно. Отдав приказания Замиру, Саит достал из сейфа двойник той винтовки под названием «тигр», которую в своё время подарил Вагапову. Бережно протёр от смазки, зарядил. Автомат-карабин был в боевой готовности. Глаза Сайта загорелись лихорадочным блеском, на губах змеилась недобрая улыбка. Складки в углах губ сделались ещё глубже, придавая лицу жестокое выражение. Он чувствовал себя так, как будто к нему перешли полномочия ангела смерти Газраиля.
Саит Сакманов вышел на тропу войны, и никакая на свете сила не могла ему помешать.
Нургали Вагапов приехал на час раньше. Заставил Сакманова умыться, побриться, одеться в дорогой выходной костюм. Словно к свадьбе готовил.
– Мы должны быть чисты душой и телом, – заявил он. Сайта удивило то, что на этот раз он был без своего рыжего телохранителя. Злые языки поговаривали, что Вагапов никогда с ним не расстаётся – даже когда занимается любовью с очередной своей пассией, телохранитель стоит у дверей.
– Он уехал раньше, – пояснил Вагапов, прочитав немой вопрос в глазах Сайта. – «Подкармливает» сторожевых псов…
Сакманов не спрашивал, в какую сторону они едут. Ему это было безразлично. Остановив машины на какой-то лесной поляне, выключили моторы. Около двухсот метров прошли пешком. В руках канистры и винтовка в кожаном футляре. Подошли к высокому забору с металлическими воротами. В щель можно было разглядеть двухэтажный бревенчатый дом. Вдали, в просветах между деревьями, смутно виднелась какая-то низина и, кажется, река.
Вагапов сказал на ухо Сайту: «С собаками проблем не будет. Нам остаётся только сделать своё дело».
Саит понял его замысел: поджечь дом и людей, находящихся в нём. «А вдруг там окажутся те, кто не виноват в смерти Зульфии?» Саит оборвал себя, мысленно возразив: «Зульфия тоже ни в чём не была виновата. Здесь, в этом доме, её истязали и насиловали. Этот дом не имеет права на существование, пусть от него останется лишь груда пепла», – вынес он приговор.
Видя борьбу, происходившую в душе Сайта, Нургали прогудел:
– Если у дерева срезать только крону, то корень всё равно останется. Так что уж лучше пускай сгорит на корню…
Мужчины со всех сторон облили дом бензином. Затем рыжий телохранитель, отойдя с канистрой от дома подальше, бросил спичку на землю. Огонь, словно выдрессированная собака, по следу, оставленному на земле, быстро пополз к дому.
Облитые бензином брёвна и крытая лестница только того и ждали – вмиг загорелись и, словно соперничая друг с другом, с радостным треском начали выпускать в ночное небо яркие снопы искр. Говорят, сколько огонь дровами ни корми – всё равно останется голодным. Так оно и есть… Рыжий телохранитель, заперев калитку ворот, выпрыгнул наружу. Все четверо мужчин, отойдя подальше, не могли оторвать глаз от горящего дома, ставшего воплощением
