Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр
«Хоть обрыдайся, хоть обцелуйся, а останешься красавицей!» – забавно, можно было бы слоганом сделать. Лада налила горячую воду в чашку, прикрыла блюдечком и встала возле окна, наблюдая за вечерним трафиком на шоссе.
Отец был очень грустным. Он еще ничего не говорил, а она уже чувствовала, что он пришел за что-то извиняться, неся за пазухой своего плотного драпового пальто что-то необратимое. Он всегда был внимателен к деталям и одевался с иголочки, пройдя курс у деда – Лада даже помнит, как дедушка инструктировал отца перед выходом на работу, что и с чем сочетать. И тот оказался хорошим учеником, всегда выглядел не вычурно, а элегантно и дорого, хотя приобретал вещи в массмаркете, экономя средства для прихотей матери.
Они вышли в ближайшее к ее салону кафе, отец заказал им обоим кофе и трюфели. Он помнил, что она любит эти конфеты. Это было приятно. В обеденное время в кафе было многолюдно. Лада слушала папу и одновременно осматривала зал, ловя взгляды посетителей за соседними столиками. Ей было интересно, что о них думают. Отец выглядел молодо, и их вполне могли принять за пару. Он пододвинул ей стул, когда она садилась, принял у нее плащ и отнес на вешалку. Да, ей не попадались такие мужчины.
– Доченька, – начал говорить Алексей. Лада подумала, что он – единственный человек на свете, кто будет к ней всегда обращаться именно так, и сердце ее сжалось. Они никогда не говорили вот так вот – один на один на нейтральной территории, значит, и правда что-то случилось с ним или с мамой. После потери бабушки и дедушки она боялась даже предположить, что он ей скажет. Руки сами собой стали крутить выбившийся из пучка локон – ее вечный спутник-антистресс, отчего волосы в этой пряди всегда ломались и секлись.
– Пап, я уже не маленькая, говори. – Лада вздохнула и замерла, поймав осуждающий взгляд пожилой женщины за столиком у окна, которая, верно, решила, что они пара, а Лада уводит его из семьи, учитывая разницу в возрасте.
– Мы с мамой разводимся! – выдохнул отец, не глядя ей в глаза.
– Давно? – спросила она как-то слишком по-деловому, внутренне выдохнув оттого, что никто не умирает, но тут же спохватившись, что он ждал от нее больше участия, накрыла руку отца своей узкой ладонью, ощутив холод его пальцев. Дама за столиком у окна заметила этот жест, поджала губы и отвернулась.
– Да, то есть нет. Она еще не знает. Я решил вначале тебе сказать, что ухожу от нее. – Алексей посмотрел на дочь. Он много раз прокручивал в голове этот разговор, пытаясь представить реакцию Лады. Решение было принято им давно и, озвучивая его дочери прежде, чем жене, он как бы извинялся перед тестем, объяснял, почему не держит данное слово. Хотя, как тут ни объясняйся – для мужика понятно: он облажался.
– Пап, у тебя другая женщина? – осмелилась предположить Лада.
– Нет, дочь, просто мы с Таней разные люди.
«Ну да, конечно, это та мысль, которая приходит первой каждому, кто узнает о моем решении», – подумал Алексей, вслух же добавил:
– Совсем разные… Более того, я понял, что за годы нашего брака так и не узнал твою мать. Поэтому будет честным просто уйти и не мучить ее и себя.
– Пап, я понимаю. Я знаю это. Давно. Пусть мама меня простит, но я не понимала, как вы вообще рядом находитесь, как ты… – Она хотела добавить «как ты ее терпишь», потом осеклась, решив, что может встать между ними. И так будет конфликт: просто так мать отца не отпустит, а тут она может еще усугубить. – И куда ты теперь? – спросила Лада, будучи уверенной, что отец уйдет из дома, ведь они живут в квартире родителей матери, а он вроде как там пришлый – так мама и говорила частенько, когда они ругались.
– Вернусь к земле. Я ведь родился землемером, вот им и буду, – чуть улыбнулся Алексей, уже немного успокоившись, после того как выложил новость дочери.
– Был бы кто другой на твоем месте, я бы предложила квартиру снять и съехаться, жили бы вместе – папа и дочка, но, зная тебя, не буду. Конечно, езжай. А я к тебе в гости буду ездить в отпуск, – увидев радость где-то там, на дне глаз отца, она тоже успокоилась, решив, что для всех так будет и правда лучше. Да, Таня – ей захотелось назвать мать по имени – она тоже будет рада в итоге.
Это было вчера. А сегодня Лада узнала о своей беременности, и это изменило ее мир еще больше. Она уже думала о том, куда принесет ребенка…
А ребенок обязательно будет, ведь и она, и Сеня так его хотели. Вот только она хотела Сеню и ребенка, а Сеня хотел только ребенка… В том и трагизм ситуации, в которой она оказалась.
Они встречались чуть больше года. Лада с каждым днем все больше влюблялась в доцента какой-то там кафедры, живущего в общежитии, приехавшего туда откуда-то на перекладных. В какой-то момент она даже поняла, чем они схожи с Элвисом – своей непохожестью на окружавшую ее массу банальных людей. Оба они, несомненно, были неординарными личностями. Только Элвис – на стороне темных сил, а Сеня – светлых. Так красиво она себе объяснила происходящее и от понимания высоты смыслов влюбилась еще больше. Сене было чуть больше тридцати, материальный мир его мало интересовал, он был человеком науки и абсолютно не планировал влюбляться, жениться и плодиться, как он честно и анонсировал всем окружающим – пока не встретил Ладу.
Все развивалось по нарастающей. Планы поменялись. Жизнь засияла новыми красками и горизонтами, где забрезжила кандидатская, квартирка в Подмосковье, свадьба и дети. Откуда что взялось?
Сеня порхал, ходил с приклеенной идиотской улыбкой под картофельным носом, покупал ромашки, радуя бабушек у метро, встречал Ладу после работы у салона. Они шастали в обнимку по вечерней и ночной Москве и, как только у кого-то из них появлялись свободные деньги, снимали номер в отеле, где любили друг друга с Ладиным искушенным мастерством и Сениной наивной любвеобильностью.
Все шло хорошо, пока какой-то авторитетный профессор с соседней кафедры, наблюдающий, как они теряют сотрудника, подающего надежды на прорыв в науке, не просветил Арсения, рассказав о коварстве женщин, о том, как они используют мужчин, о женском эгоизме. Все эти черты молодой
