Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Неожиданно Лёха вздрогнул и резко вскинулся:
– Вот чёрт! Чего так подкрадываться? – Он вытащил из уха наушник. – Прости. Я не слышал. Можешь повторить?
– Мусю утром не забудь покормить, – выдержав паузу, произнесла я, потому что повторить сказанное точно не смогла бы.
К шести часам солнце уже не так палило, но дышалось всё равно тяжело. Воздух был раскалён, и в нём всё растекалось и плавилось, подобно сыру в микроволновке. Заасфальтированные дорожки СНТ казались пластилиновыми, ладони приклеивались к ручкам велосипеда, а попа – к седлу.
Я пожалела о том, что затеяла эту поездку, ещё при выезде с территории посёлка. Песчаная дорога вдоль поля шла в горку, и подниматься по ней до лесополосы было непросто. Но самое противное, что на влажное от пота тело тут же слетелись слепни и кусачие мухи, и мои голые ноги и руки стали для них отличной приманкой.
Так что приходилось крутить педали и удерживать руль, одновременно отмахиваясь от слепней, и я проклинала себя за слабоумие и упрямство до тех пор, пока, дёрнувшись в очередной раз от укуса, не въехала в поросшее люцерной поле и не свалилась там.
Что-то во мне изменилось.
В десять лет я улетела с велосипеда в канаву с крапивой; тем же летом ободрала спину о сетку, пролезая под ней, чтобы выбраться к речке-вонючке; на следующий год наступила на гвоздь и порезалась стеклом от разбитого парника на заброшенном участке; в двенадцать во время игры в стим-брейк свалилась с дерева – да много чего ещё было, но тогда все эти травмы воспринимались как нечто само собой разумеющееся, обыденное и проходное, а теперь я готова была разрыдаться из-за каких-то дурацких слепней.
Над полем раскинулось объёмное голубое небо. Такое чистое, будто первозданное, и лишь едва заметный лоскуток перистого облачка медленно проплывал мимо подобно потерянному лебединому перу. Громко стрекотали кузнечики.
Вставать не хотелось. Я лежала и думала, что больше никогда в жизни не позволю себе влюбиться. И что безответная любовь не самое худшее, что может случиться с человеком. Гораздо болезненнее ощущать себя жалкой тонкой щепочкой, которая вот-вот полетит в раскалённую печь, где моментально сгорит вместе с десятком других таких же щепочек.
Я была даже рада, что он не слышал меня. Ни к чему показывать свои слабости и оправдываться за то, что случилось сто лет назад, а точнее за то, что не случилось. И не важно, что я чувствовала, важно, как я поступала!
Усилием воли я заставила себя встать и, с силой налегая на педали, взобралась на горку, обогнула поле вдоль лесополосы и на обратном пути уже катилась вниз, чувствуя невероятное облегчение и радость от того, что не повернула назад.
У подножия поля я издалека заметила молодого мужчину и девушку. Они фотографировались среди сине-фиолетовых цветов люцерны и выглядели такими красивыми и счастливыми, что я перестала крутить педали, чтобы нестись с горки помедленнее.
Должно быть, слепни так же, как и я, попали под обезоруживающее обаяние этой пары и угомонились, потому что мужчина и девушка позировали, хохотали и целовались так, словно всё вокруг было создано специально для их неподдельного, искрящегося счастья. И бездонное синее небо, и фиолетовая люцерна, и лёгкий шелест освежающего ветра, и всё ещё ясный блеск уходящего за лес солнца. В тот момент я могла поклясться, что весь воздух над полем был наполнен любовью, и я, глубоко вдыхая его, поплыла, едва снова не свалившись с велосипеда.
А когда очнулась, подъезжая к дачам, до меня вдруг дошло, что этой парой были Марк со Стасей.
Мама, сидя на голубом резиновом коврике, медитировала на лужайке возле дома. Перед ней стояла камера на штативе, которой она управляла с пульта, а чуть поодаль лежала переносная колонка, откуда доносились переливчатые звуки музыки, шелест волн и щебет экзотических птиц, перекликающийся с трелями пробуждающихся к вечеру местных соловьёв.
Внезапно всё, кроме соловьёв, стихло, и мама взмахнула рукой: «Подойди!»
– А что, если нам замутить вечеринку? – на одном дыхании выпалила она. – Что-то в стиле американских – с танцами, коктейлями…
– Бассейном и наркотиками, – добавила я.
– Не-е-ет! С ума сошла?
– Просто шучу. Ну какая вечеринка, мам? Кого ты собралась на неё приглашать?
– Молодёжь. Твоих друзей.
– И зачем тебе это?
– Не мне, а для тебя. Чтобы развеяться и наделать классных фоток. Будешь потом смотреть и вспоминать, как было весело.
– Фотки – это не воспоминания.
– Хотя бы в профиль выложишь. Все увидят, как ты отрываешься, и станут завидовать.
– Кто такие «все»?
– Подружки твои и вообще… Подписчики.
– У меня их всего сорок три. И со всеми я лично знакома.
– Что ж. Продолжай тухлить и дальше, – фыркнула мама. – Но запомни: семнадцать бывает только раз в жизни.
Глава 16
Мы просидели в засаде за домом Аглаи почти два часа. Если бы не Лёха, я бы давно сдалась. В том месте, где мы устроились, под толстой берёзой, колосились густые заросли того, что он называл каннабисом, и я очень боялась, что в любой момент из них может появиться змея.
Во время жары змеи становились особенно активны и иногда заползали на примыкающие к лесу участки. А если учитывать, что по соседству с Аглаей стоял дом Белой Бабуси, где высилась некошеная десятилетиями трава едва ли не по пояс, то страшно было подумать, кто в этой траве мог обитать.
Как Аглая вообще жила в таком месте? С одной стороны Бабуся, с двух других – лес. И заборы, что у неё, что у Бабуси, что на следующем за ними участке, – невысокие, развалившиеся штакетники. Этот аппендикс, в котором они обитали, всегда казался мне самым неприятным и мрачным местом на наших дачах. Здесь не было даже заградительной сетки, отделяющей территорию посёлка от леса. Дурацкое, тревожное место, благоустройство которого обсуждали на каждом собрании, но за все эти годы, начиная с моего детства, так ничего и не изменилось.
Дверь в дом Аглая оставила раскрытой, а сама возилась в теплицах, таская воду и что-то подвязывая. На верёвке возле крыльца действительно висели вещи, вполне подходящие для восьмилетней девочки, хотя того розового платья, в котором я её видела, среди них не оказалось.
– Хочешь, пока она занимается огурцами, я быстро забегу в дом и осмотрюсь? – предложил Лёха. – Одна нога здесь, другая там. Разведка боем.
– Нет. Ты что? Это нехорошо. – Поймав его насмешливый взгляд, я погрозила пальцем: – И не
